Инкубатор

Пучков Лев Николаевич

— Почему ты решил, что это «стилеты»?

— Я понял их тактику.

— И в чем же тактика?

— Филигранная работа под прикрытием хаотичной резни. Вроде бы бегает и режет всех подряд, а в итоге, между делом уложил всех кого надо.

— А кого надо? Почему ты решил, что погибшие — это именно те, «кто надо»?

— Ну я не знаю… Это разбираться надо. Но тактика прослеживается, это факт.

— Хорошо, допустим, хотя все это очень сомнительно. Допустим, только потому, что это предположение исходит именно от тебя.

А ты знаешь, ЧТО ЭТО такое. Итак, ты уверен, что это был «стилет»?

— Абсолютно.

— Хмм… Мне бы твою уверенность… А помимо тактики что-нибудь есть?

— Я видел, как он двигается.

— И как же?

— До этого мы смотрели, как в парке бегает сын хозяина, Веник. Потом я видел человека, похожего на него, когда он еще при свете шел через зал, там, где оркестр, и перекинулся парой слов с доктором.

— «Похожего на него»?

— Да, похожего. Это уже был другой человек. Он двигался иначе и имел немного другие габариты.

— В каком смысле?

— Был немного шире в плечах и сильнее.

— Сильнее? Как ты это определил?

— Не могу сказать… В общем, я чувствую такие вещи.

— Хорошо, примем на веру. Еще что-нибудь?

— Потом, уже без света, когда в зале горела занавеска, я видел, как он крадется, чтобы убить шефа, то есть Владимира Аркадьевича. У него был очень характерный «кошачий шаг». Неподготовленный человек так двигаться не может.

— Но там же было темно! В полумраке может показаться все что угодно.

— Занавеска горела, так что видно было нормально.

— Кстати, когда вы шли через зал, вы все были пьяные, верно?

— Да нет, мы ведь пили хорошее вино и не очень много. Во всяком случае, я был почти трезв.

— Понятно. Еще что-нибудь?

— Он более десяти минут просидел в ледяной воде с минимальным запасом воздуха. Любой неподготовленный человек на его месте должен был погибнуть с вероятностью почти сто процентов.

— Почти?

— Ну, неподготовленного в таком варианте могло спасти только чудо. Сам я этого не видел, но большого запаса воздуха, позволяющего усиленно дышать, там быть не могло. «Карман» если и есть, то минимальный, любой неподготовленный человек если не загнется сразу от шока, то впадает в дикую панику и расходует ресурс с чудовищной скоростью. А ЭТОТ владеет своим организмом на уровне мастера-йога. То есть он дышал тихо, медленно, «через раз».

— Что ж, разумно. Однако нам еще предстоит узнать, на что был способен сынишка нашего гостеприимного хозяина.

— Нет-нет, он не мог! Он просто мальчишка, шалопай…

— А ты помолчи, тебя пока никто не спрашивает. Степан, у тебя все?

— Да, как будто все.

— Хорошо. Вопрос на засыпку… Коллеги интересовались, кто такие «стилеты», когда ты открытым текстом передавал это по рации?

— Нет, никто не спрашивал. Времени не было. Я понимаю, что виноват, но… ситуация была пиковая, мы все могли погибнуть. И я знаю, что

ответить, если будут спрашивать.

— Хорошо, надеюсь, что так и есть… Доктор, когда вы шли через зал при свете и ты говорил с этим… ммм… существом, ты не заметил разницы между ним и сыном хозяина дома?

— Честно говоря, не обратил внимания. На мой взгляд, он вел себя как обычно. Голос… даже и не знаю, голос, может быть, немного сыроват, но он сморкался, насколько помню, так что это не показатель.

— То есть ты не подумал, что это другой человек?

— Нет.

— Хорошо. Саша, расскажи нам о своих впечатлениях.

— Ну… Он не узнал меня.

— В какой момент?

— Да вот когда мы шли через зал при свете.

— А до этого вы общались?

— Да, до этого мы познакомились в обеденном зале. У нас даже какие-то отношения завязались, он проявил дружелюбие и явно испытывал ко мне симпатию…

— Я же говорю, он добрый мальчик! Он не мог…

— Молчать.

— Извините… Просто, понимаете…

— Понимаю. Саша, продолжай.

— Ну вот, а буквально спустя полчаса, может, чуть меньше, он прошел мимо, как будто никогда раньше меня не видел.

— Интересно… Возможно, это было вызвано какими-то особыми обстоятельствами?

О да, милорд! Разумеется, это было вызвано особыми обстоятельствами. Этот знойный мудакейро где-то на улице пыхнул «светлячка». Причем так хорошо пыхнул, что побежал всех подряд резать. Где уж тут узнавать недавних знакомых?

Но вам, милорд Серый, я об том не скажу. Во-первых, мне жалко Веню, у которого и без того такой вид, что он сейчас выйдет отсюда и застрелится. Во-вторых, вот эта маленькая никчемная деталь работает против версии Степы. А я не собираюсь подставлять боевого брата. Мы все это обсудим потом, в своем кругу, когда выйдем из этого кабинета.

— Ммм… Не знаю, чем это вызвано, но факт: он прошел мимо и не узнал меня. А вот доктора узнал.

— Да, странно… Еще что-нибудь?

— Он в секунду вырубил нас с Юрой. За себя скажу, что я довольно крепок и обучен, но вырубить меня несложно, если понимаешь в этом толк. Но выключить Юру… это примерно то же самое что подковать блоху. В свое время это пытались сделать такие «рембы», что Веник по сравнению с ними просто ребенок — и ничего у них не вышло. А этот выключил обоих. Буквально в секунду.

— Да, это интересно. Юра?

— Ну, честно говоря, просто получилось неожиданно… Тут, в принципе, любого выключить можно. Просто толкнул сильно…

Точно, мелкий диблоид, так сильно, что до сих пор голова не соображает! Неужели непонятно, что нужно по всем позициям поддерживать Степину версию?

— …а дальше я и не видел, как он двигается и все такое прочее…

— Понятно. Инженер?

— Да, я вас слушаю.

— Это я тебя слушаю. Какие соображения по поводу поломки?

— Эмм… Ну да, генератор был поврежден.