Инстинкт женщины
Шрифт:
— Разрешите сесть, Марина Владимировна? — спросил Кудлин.
— Да, конечно. Извините, но я вас что-то не припомню. Мне казалось, что я знаю всех работающих в нашем институте.
— Я не работаю в вашем институте, — улыбнулся Кудлин, присаживаясь на стул.
— Тогда каким образом вы оказались здесь в столь раннее утро? — улыбаясь, спросила она. — Кажется, у нас режимный институт?
— Мне тоже так кажется, — согласился Кудлин, — но, к счастью, у меня много знакомых. Они помогли мне получить пропуск в ваш институт.
— Удивительно.
— Простите, я не представился. Леонид Дмитриевич Кудлин.
— Очень приятно. Я вас слушаю, Леонид Дмитриевич. Признаюсь, я заинтригована вашим появлением. Кстати, дайте ваш пропуск, я отмечу.
— Не нужно, — снова улыбнулся Кудлин, — я отмечу его в другом месте.
— Хорошо, — согласилась она: в конце концов, режим института был не в ее компетенции, — я вас слушаю.
— Вы давно работаете в этом кабинете? — неожиданно спросил Кудлин.
— Вам он не нравится?
— Мне он кажется не совсем, хм… большим.
Она усмехнулась.
— Вы пришли только для того, чтобы сказать мне это? — спросила Чернышева.
— Конечно, нет. Я пришел, чтобы с вами познакомиться.
Она должна была изобразить удивление. Или недовольство. Всех вариантов не мог предусмотреть даже Циннер. Но она только пожала плечами. Когда женщине за сорок, ее трудно удивить неожиданным знакомством или назойливым вниманием.
— Только не говорите, что я вам понравилась, — засмеялась Марина. — Мы, кажется, видимся впервые в жизни. Хотя ваше лицо мне кажется знакомым. Может быть, мы все же где-то встречались?
— Может быть, — согласился Кудлин, внимательно наблюдавший за Чернышевой, — но я пришел не поэтому. Мы действительно незнакомы, вы правы. Однако мне любопытно познакомиться с вами. У меня к вам деловое предложение, Марина Владимировна.
— Неужели вы нуждаетесь в рекомендациях психолога? Судя по тому, как вы умудрились попасть в наш институт, они вам ни к чему.
— Нет, конечно. Слава богу, с психикой у меня все в порядке. Я о другом. Перед тем как с вами встретиться, я узнал, что вы получаете около четырех тысяч рублей. Плюс надбавка за звание. Итого — примерно сто семьдесят — двести долларов. Как вы умудряетесь жить на такие деньги, я даже себе не представляю. Хотя говорят, что вы несколько лет работали за границей. Очевидно, старые накопления?
— Если вы будете хамить, вам придется отсюда уйти.
— Извините, я не хотел вас обидеть. Это не входило в мои планы. Я просто привел известные нам факты, перед тем как начать наш разговор. Если вы разрешите, я уточню еще несколько моментов. Говорят, что вы знаете иностранные языки?
— Но если я работала за рубежом, значит — знаю.
— Можно узнать, какие?
— Английский, испанский, — она не стала говорить, что знает французский.
— Прекрасно, — кивнул Кудлин, — вы работали за рубежом?
— Да. Вы можете объяснить, что означает этот допрос?
— Последние два вопроса. У вас есть сын и вы живете одна? Все верно?
— Я не буду отвечать больше на ваши вопросы, пока вы не объясните мне, что происходит.
— Извините еще раз. Дело в том, что я уполномочен предложить вам работу. Достаточно интересную, перспективную, хорошо оплачиваемую. Фирме нужна молодая женщина, знающая языки. Вы нам подходите.
— Насчет «молодой» — я оценила ваш комплимент. Насчет работы — ничего не поняла.
— Я работаю в банке «Армада». Это один из самых крупных банков страны. Нам нужны специалисты в области рекламы и для пресс-службы.
— Я не разбираюсь в рекламе, — строго ответила Марина, — и не собираюсь работать в вашем банке. Думаю, что вы ошиблись.
— Не торопитесь, — не смутился ее отказом Кудлин, — вы еще не знаете, что именно вам предлагают. Я представляю, что значит сидеть в этой комнате после того, как вы побывали в Мадриде или Париже. И не представляю, как можно жить на двести долларов. Но я хотел бы предложить вам совсем другую работу. Более соответствующую вашим интересам, темпераменту. И по вашей специальности. Вы ведь кандидат психологических наук?
Это был самый важный момент в разговоре. Имя Добронравовой должно было прозвучать как можно естественнее. Она это понимала.
— Да. Но я защищалась достаточно давно. Так давно, что успела много позабыть.
— Вы готовили диссертацию в университете?
— Вы это тоже узнали? Я начинаю подозревать, что вы из милиции или из КГБ.
— Сейчас нет КГБ, — напомнил Кудлин, — а в университете у меня есть знакомые. Как раз по вашей специальности. Поэтому я и спрашиваю. Кого вы знаете по университету?
— Многих. — Она начала вспоминать, понимая, как важно не назвать Добронравову первой. Ей даже пришлось вспомнить заместителя декана, еще несколько человек и лишь потом назвать Елизавету Алексеевну.
При упоминании ее фамилии Кудлин вздрогнул. Он ощутимо вздрогнул и, изумленно взглянув на Чернышеву, переспросил:
— Вы знакомы с Елизаветой Алексеевной?
— С Добронравовой? Знакома, и много лет. А почему вы спрашиваете?
— Это судьба, — даже не стал скрывать своей радости Кудлин, — вы как раз тот человек, которого мы долго искали. Вот моя карточка. Я вас жду завтра утром у себя в офисе. В десять часов утра.
— Я завтра работаю, — напомнила она.
— Вы можете отпроситься. — Кудлин взглянул на часы. Он явно торопился и не хотел этого скрывать. Теперь нужно было наносить последний штрих. Когда ее собеседник поднялся, она вдруг сказала: