Институт
Шрифт:
Она поняла, подумал Авери. Слава богу, она поняла.
Калиша начала было говорить, но тут же закрыла рот, когда смотритель – его звали Клинт – прошел мимо них с криком:
– Сигареты! Кто хочет сигаретку перед кино?
Как только смотритель отошел, Калиша сказала:
– Раз мы не можем сбежать, надо захватить это место.
Помощник шерифа Венди Галликсон значительно потеплела к Тиму после их первого свидания в хардивиллском мексиканском ресторане. Настолько, что теперь они были
– Это помощник шерифа Галликсон, – сказал Тим, – но ты можешь называть ее Венди, если она не против.
– Не против, – отозвалась Венди. – Как тебя зовут?
Люк глянул на Тима, тот легонько кивнул.
– Люк Эллис.
– Рада знакомству, Люк. Ну у тебя и синячище.
– Да, мэм. Ударился.
– Венди. И ухо перевязано. Ты еще и порезался?
– Типа того, – улыбнулся Люк.
– Тим сказал, что ты голодный, и я прихватила еды из кафе на Мэйн-стрит. Тут у меня кока-кола, курица, бургеры и картошка фри. Что ты хочешь?
– Все, – ответил Люк.
Тим с Венди рассмеялись.
Они смотрели, как мальчишка умял две куриные голени, гамбургер, почти всю картошку и, наконец, большой стакан рисового пудинга. Тим, который сегодня остался без ланча, доел остальную курицу и выпил кока-колу.
– Теперь все в порядке? – спросил Тим, когда с едой было покончено.
Вместо ответа Люк разрыдался.
Венди обняла его и стала гладить по голове, одновременно распутывая колтуны в волосах. Когда всхлипывания Люка утихли, Тим сел рядом с ним на корточки.
– Простите, – сказал Люк. – Простите меня. Простите.
– Ничего страшного. Можешь поплакать.
– Я просто снова почувствовал себя живым. Не понимаю, отчего я расплакался.
– Думаю, это называется «облегчение», – кивнула Венди.
– Люк уверяет, будто его родителей убили, а его самого похитили, – сообщил Тим.
У Венди расширились глаза.
– Я не уверяю! – выкрикнул Люк, сидевший в кресле мистера Джексона. – Это чистая правда!
– Может быть, я неудачно выразился. Рассказывай, Люк.
Люк задумался, потом проговорил:
– А не могли бы вы прежде кое-что для меня сделать?
– Если сумею, – ответил Тим.
– Выгляните за дверь. Посмотрите, там ли еще тот тип.
– Норберт Холлистер? – Тим улыбнулся. – Я велел ему проваливать. Сейчас он, наверное, в «Гоу-Марте», покупает лотерейные билеты. Планирует стать следующим южно-каролинским миллионером.
– Просто гляньте.
Тим посмотрел на Венди, и та пожала плечами.
– Я проверю.
Через минуту она вернулась, хмуря брови.
– Между прочим, он сидит в кресле-качалке рядом с депо. Читает журнал.
– Думаю, он дядя, – тихо произнес Люк. – Меня ждали дяди в Ричмонде и Уилмингтоне. Наверное, в Стербридже тоже. Я и не знал, что у меня столько дядек.
Он рассмеялся металлическим
Тим встал, подошел к двери и как раз успел увидеть, как Норберт Холлистер встает и вразвалку направляется к своему задрипанному мотелю.
– Он ушел, сынок.
– Возможно, звонить им, – сказал Люк и отодвинул пустую банку из-под колы. – Я им не дамся. Меня там чуть не убили.
– Где? – спросил Тим.
– В Институте.
– Начни с начала и расскажи нам все, – попросила Венди.
И Люк рассказал.
Когда он закончил – на рассказ ушло около получаса, и Люк за это время выпил вторую банку колы, – наступило молчание. Наконец Тим очень тихо произнес:
– Невозможно. Для начала, столько похищений насторожили бы полицию.
Венди мотнула головой:
– Ты был полицейским, тебе ли не знать. Несколько лет назад провели исследование, и в его результатах сказано, что ежегодно в Штатах пропадает без малого полмиллиона детей. Жутковатое число, а?
– Я знаю статистику. В округе Сарасота за последний год, когда я там служил, было подано почти пятьсот заявлений о пропаже детей. Но большинство – подавляющее большинство – вернулись домой сами.
Тим вспомнил близнецов Роберта и Роланда Билсонов, которых поймал среди ночи на пути к Даннингской сельскохозяйственной ярмарке.
– И все равно остаются тысячи, – сказала Венди. – Десятки тысяч.
– Согласен, но во многих ли случаях родители были убиты?
– Не знаю. Вряд ли кто-нибудь считал. – Венди снова посмотрела на Люка, который переводил взгляд с нее на Тима и обратно, словно наблюдал за теннисным матчем. Руку он держал в кармане, сжимая флешку, будто кроличью лапку.
– Наверное, иногда они инсценируют несчастные случаи.
Тиму внезапно представилось, как мальчик живет с Сироткой Энни в палатке и они вместе слушают по радио ее полуночного психа. Беседуют о теории заговора. О них.
– Ты говоришь, что отрезал себе мочку уха, потому что в ней было следящее устройство, – сказала Венди. – Это правда, Люк?
– Да.
Венди явно не могла придумать, что спрашивать дальше, и глянула на Тима: Давай теперь ты.
Тим взял у Люка банку из-под колы и бросил ее в пакет, где теперь были только обертки и куриные кости.
– Некое секретное учреждение ведет секретную программу здесь, в Америке, невесть сколько лет… Наверное, когда-то такое было возможно – теоретически, – но не в эпоху компьютеров. Самые большие правительственные секреты сливает в Интернет сволочная организация под названием…
– «Викиликс». Я знаю про «Викиликс». – В голосе Люка послышалось нетерпение. – Знаю, как трудно сохранять секреты, знаю, насколько невероятно это звучит. С другой стороны, у немцев во Вторую мировую войну были концлагеря, в которых убили семь миллионов евреев. А еще цыган и геев.