Инструктор
Шрифт:
В легальные «неприятности» я не верю.
Не станет Мефодий слать запросы, апеллировать к международным трибуналам, продираться через бюрократические лабиринты. Патриарх сначала ударит, а уж потом, задним числом, оправдает свои действия суровой необходимостью и нарушениями Баланса.
Теперь ему сложнее до нас добраться.
Мы двинулись по тенистой аллее от КПП, свернули на ближайшем перекрестке, оставили позади универсальный магазинчик и почтовое отделение. Еще, как мне показалось, я увидел целительский пункт и одноэтажное административное здание. Всюду — сосенки, клены и березы.
— Квартиры рассчитаны на двух жильцов, — сообщил Тьма, когда мы остановились перед компактным строением с террасой, двумя балконами на противоположных сторонах и двухскатной металлочерепичной крышей. — Разбивайтесь на пары. Ни в чем себе не отказывайте.
В правой руке Тьмы нарисовались четыре ключ-карты.
Фокусник.
Мы с Ариной взяли оранжевые ключи, Рэйден и Сыроежкин — зеленые.
— Если что — звоните.
Экспедитор отвернулся, собираясь уйти.
— Василий, — окликнул я.
— Что?
— Спасибо.
Мне кажется, такого поворота он не ожидал. Поэтому лишь кивнул и неспешным, размеренным шагом двинулся к центру комплекса.
Фэна охраняют опытные шиноби в ранге Знатока и Вездесущего. Моим друзьям обеспечено прикрытие на госуровне. Если я правильно понимаю, первый раунд схватки — за мной. Вот только не дает покоя мысль, что подобные шаги с моей стороны просчитаны Патриархатом. Мне выдвинули ультиматум, но активных действий не последовало. Они же не дураки. План у Мефодия наверняка есть.
Чтобы сделал я на месте церковников?
Думаю, предложил бы аналогичную сделку всем участникам конкурса. Согласится тот, у кого адепты Баланса не вызывают столь явного отвращения. Ратмир, к примеру. У этого чувака вообще нет рудимента в виде принципов. Если Ратмир пойдет на сотрудничество, мне и другим конкурентам начнут ставить палки в колеса. И я это почувствую на административном уровне.
Квартира мне чем-то напомнила безликие гостиничные номера, через которые я неоднократно проходил во время своих странствий. Стандартная мебель, ничего лишнего. Казенный минимализм. Я такое люблю, сами знаете. Первый этаж объединил маленькую прихожую, гостиную с кухней, санузел и гардероб. Поднявшись по крутой деревянной лестнице на второй этаж, я обнаружил спальню с двумя полуторными кроватями. И панорамное окно с видом на коттеджный поселок. Сдвинув секцию, я вышел на широкий балкон, обшитый ламинированной вагонкой.
Тишь да благодать.
Справа и слева от нашего дома растут две сосны. Прям санаторий в центре города. Людей не видно, машины по аллеям не ездят. Думаю, этот комплекс большую часть года стоит пустым.
Арина внизу раскладывает вещи.
Я слышу звук откатывающейся двери гардероба.
Программа защиты свидетелей предполагает формирование новой личности и переезд в неведомые дали. Иными словами, жизнь в правительственных таунхаусах — временная мера. Промежуточный этап. При нормальных обстоятельствах меня, Арину и остальных увезли бы из Воронежа, поселили в тихой гостинице какой-нибудь далекой губернии, а затем интегрировали бы… в реальный мир. Для начала спросили бы, где мечтаю побывать. Предположим, я назову Крым, Поланген
Так бы и случилось.
Но мы — не свидетели.
Мы ими только прикидываемся.
Правительство понимает, что Сергей Друцкий тренирует одаренных, которые в будущем, вероятно, остановят нашествие тварей. И покидать Воронеж в ближайшие полгода мне никак нельзя. Значит, глухая оборона, как выразился Рэйден. А что касается новой жизни… я себе ее могу организовать и без государя. Могу, но не хочу. А что бы вы сделали, будучи одним из наследников влиятельного клана с кучей привилегий, денег и перспектив? Правильно — ничего. Я глотку Мефодию перегрызу, но от своего не откажусь.
Спустившись на первый этаж, я помог Арине распаковать вещи, разложить всё по шкафам и тумбочкам, застелить кровати свежим бельем. Едва девушка скрылась в душе, послышался мелодичный звонок.
— Заходи, — я посторонился, впуская Сыроежкина.
— А вы уже разложились?
— Как видишь.
— Здорово, — Виталик плюхнулся в кресло у окна, выходящего на террасу. — Докладываю обстановку, босс. Паутина медленная. В Сумрак не войти — блокируют. Доставка еды не предусмотрена. Если ты не в курсе, над нами — бесполетная зона. Дроны под запретом.
— Разумно, — я даже не удивился.
— И ты так спокойно об этом говоришь.
— Я спокоен, как удав.
— Ладно, — Виталик вздохнул. — Мы с Рэйденом собираемся прогуляться в магазин. Хоть какую-то еду раздобыть. Заказы, предложения?
— Посмотри заморозку. Пиццу какую-нибудь. Или пельмешки. А лучше Арину подождите, она сейчас в душе моется.
— Добро.
Сыроежкин устал — это невооруженным глазом заметно. Человек всю ночь провел в дороге, толком не выспался, измотан до предела.
— Кофе еще посмотри, — сказал я. — И чаю.
— Посмотрю.
— А что у тебя с Катей?
Чего у меня не отнимешь, так это умения застигать людей врасплох.
— Ну… — Сыроежкин замялся. — Расстались мы.
— Это понятно. Кто кого бросил?
— Фух… вот пристал.
— Все свои. Колись.
— Она меня.
— Почему?
— Сам виноват, — Сыроежкин перестал мяться и выдал правду-матку. — У меня ж денег теперь много, сам знаешь. Решил отметить успешную сдачу экзаменов. Позвал парней, девчонок…
— О, — я начал догадываться, к чему идет эта лав-стори. — Каких парней-девчонок?
— Разных, — уклончиво ответил Сыроежкин. — Из нашего потока. И несколько старшеклассниц.
— И вы пошли… — подбодрил я товарища.
— В клуб «Палермо».
Так. Картинка начинает прорисовываться. «Палермо» — самый дорогой и популярный клуб Горно-Алтайска. Туда не ходят респектабельные аристо, предпочитающие тишину и спокойствие. В «Палермо» тусуется золотая молодежь. Фанаты шумных вечеринок, выпивки и других жарких развлечений. Важный момент: в клуб пускают исключительно одаренных. У них там какой-то примитивный тест на входе, который осилит даже Новичок.