Интерфейсом об тейбл
Шрифт:
— Наверно, арендуем, — сказал я Джерри. Спустившись вниз, мы расстались. Ле-Мат оставил свой городской мини-танк на охраняемой стоянке у ресторана, а моя «тойота» стояла в переулке у парка Мерза. Местечко это было относительно опасное. Даже в будни, средь бела дня, несмотря на отлично видимые наряды полиции, патрулировавшие по парку, новые наркоманы то и дело выползали из автовокзала и, заблудившись, шлепали по улице Огайо в парк Мерза. А надо им было — по улице Отто в Дом Облагораживания, где бы их встретили с распростертыми
Издали моя машина выглядела невредимой. Но подойдя поближе, я обнаружил, что дверца распахнута, и ускорил шаг. Последние несколько ярдов, разглядев следы взлома, я пробежал во весь опор.
Обнаружив на сиденье новый радиоприемник и написанную каракулями записку, из которой следовало, что взломщик с одного взгляда на мою машину понял: новый приемник мне нужнее, чем ему, я… Собственно, я всего лишь философски пожал плечами. И поехал домой…
В тот же вечер Ле-Мат возник в дверях матушкиного дома — через тридцать секунд после того, как мне принесли пиццу.
— Все ништяк, — сообщил он, когда мы вдвоем пронесли пиццу сорта «Пепперони-пока-не-лопнешь» мимо окончательно перезревшего лотка Истеркиски в мою комнату, где нас ждали две заиндевевшие банки имбирного пива. — Я создал нашу фирму и открыл счет в «Мидвест-Федерал». Учредителями числимся мы оба. Сходишь как-нибудь потом, распишешься, ладно?
Я откусил кусок горячей, жирной пиццы и проглотил, не прожевывая:
— Ну, и как ты в итоге обозвал нашу фирму? Ле-Мат воровато покосился на меня, точно вычисляя, как уйти от этой темы.
— «Компьютек», — признался он наконец.
— Гадость, — сказал я.
— Знаю. — Ле-Мат отщипнул новый сегмент от плато расплавленной моцареллы и отправил в рот.
— Пустышка, а не название, — продолжал я. — Чем может заниматься фирма с именем «Компьютек»? Да чем угодно!
Давясь пиццей, Ле-Мат выхлестнул полбанкй пива, после чего промычал:
— Того я и хотел, Джек.
— Вот «Семерка смелых-Энтерпрайз» — это я понимаю, имя.
— Имя — только дурацкое, — рявкнул Ле-Мат. — Зачем я вообще фирму создал? Чтобы Вермишелли переводил деньги, не зная наших фамилий. Нам нужно серое название, которое просто растворится в шумовом фоне.
— И все равно гадость это, а не название.
— Прими мои соболезнования. — Тут с его куска пиццы начал облезать верхний слой, но Ле-Мат ловко сложил пиццу вдвое и торопливо запихал в рот. — Я это название и на счет поставил, и дону Вермишелли сообщил.
Я чуть не поперхнулся.
— Ты… ты его уже видел?
— Лучше! Он уже получил от Амбер деньги. Завтра их переведут на наш счет.
— Быстро работают, — восхищенно вымолвил я.
— Быстро, говоришь? Я тебе еще лучше скажу — железо для нового интерфейса Амбер уже в пути. Завтра около полудня должны доставить.
Что— то во всем этом меня сильно смутило. Я откусил еще
— Прощенья просим, — процедил я, сообразив, что к чему. — На кой черт весь этот финансовый балаган, если ты дал Амбер наш АДРЕС?
Ле-Мат ухмыльнулся. Полная пасть сыра с помидорами -жуткое, надо вам сказать, зрелище.
— Не-ет, Амбер я дал адрес абонентского ящика. Она послала туда свои железки; а один из вермишелльевских мальчиков их забрал и переслал нам. Чтобы проследить путь посылки, Амбер придется организовать перемирие между почтой и «Федерал экспресс», а это дело дохлое. Палестинцев с «Моссадом» объединить — и то легче.
Прикончив свой ломоть пиццы, я облизал с пальцев соус и вытер руки об штаны.
— Значит… — произнес я после долгой паузы. — -Значит, началось, да?
Ле-Мат аккуратно поставил свою банку с пивом и рыгнул от всего сердца:
— И еще как началось, сукин ты сын! Я поглядел на него, вздохнул и решился сказать правду:
— Что-то мне страшно, Джозеф. А тебе? Ле-Мат опять рыгнул:
— И еще как страшно! Б-р-р-ры!
— Слушай, мы тут так можем влипнуть — как в дерьмо динозавра. Ты об этом не думал?
На рыгание у Ле-Мата уже не хватало газов, и он просто проговорил:
— Думал-думал. Отличное средство от нарколепсии. Вчера я всю ночь прокуковал — и никакой сонливости. И пропотел славно.
— Ага, понятно, — кивнул я.
Мы оба замолчали. В этот миг беспомощности ко мне сзади подкралась еще одна мыслишка — и все мелкие рудиментарные шерстинки на моем затылке ошалело вскочили по стойке «смирно».
— Слышь, Гуннар. Ты ведь в «Раю» с доном Вермишелли встречался, верно?
Ле-Мат кивнул.
— Вот что… э-э-э… Когда ты там был, ты не заметил в толпе… э-э-э… Элизы?
Ле-Мат побелел:
— Элиза? Я думал, она умерла.
— Выздоровела.
Ле-Мат уронил пиццу, над которой трудился, уперся подбородком в свою сальную ладонь и уставился на меня, как олень, играющий в «гляделки» с летящими на него фарами.
— Что, и ОНА в этом деле замешана? Я кивнул.
Ле-Мат безжизненно осел, точно мешок с гнилой картошкой.
— Ой, Боженька миленький, — вздохнул он. — Мамочка всегда говорила, что грехи мои выйдут мне боком.
Вначале мы планировали сразу после ужина перебросить кой-какую мебель из моего дома в офис. Однако весть о воскресении Элизы так расстроила Ле-Мата, что переезд был отложен до завтрашнего утра. Ле-Мат отправился к себе — палить по тарелкам. Я глянул на мой компьютер (разобранный в связи с переездом), пришел к выводу, что мне ужасно не хочется собирать его всего на один вечер, и отправился наверх — провести вечер в приятном обществе мамы.
Когда эта затея доказала свою несостоятельность, я вернулся к себе, зарядил «рид-мэн» «Конформизмом в одежде» и перепрыгнул на…