Иоанниты
Шрифт:
– Он там, живёт в первой комнате от лестницы слева. А там, – он кивнул на дрожащую под напором ветра дверь, – задняя дверь, ведёт во двор. У Андре там сарайчик, где он проводит некоторые опыты. Я проверю там, а вы ступайте в комнату.
– Отлично, Штиль, – дала добро Бестия.
Громила развернулся, ссутулился и двинул дальше по коридору, постоянно оборачиваясь на шумы за стенами. Мы с Викторией отправились наверх, стуча подошвами по голосистым ступеням.
На втором этаже оказалось всего четыре комнаты, зато предусматривается столик для
Я постучался. Виктория сделала жест, предлагая мне самому разговаривать с учёным.
Он оказался дома, завозился после первых же ударов, но завозился – это очень правильное слово, потому как довольно долго он гремел, добираясь до двери.
Наконец, на пороге оказался высокий, аккуратно причёсанный джентльмен в годах.
– Слушаю, – прозвучал его глубокий голос с сомнением, словно наш визит его то ли напугал, то ли заинтриговал.
– Месье Ремап?
– Да, вы обратились по адресу.
– Я к Вам с предложением, касающимся Ваших последних работ, – попытался я состроить из себя этакого мецената.
Андре сощурился, пару секунд ушло на принятие решения, после чего его рука дёрнулась и зазвонила в колокольчик. Сразу после этих манипуляций перед нами с хлопком закрылась дверь!
Учёному удалось нас ошарашить: только переглянувшись, мы с дочерью додумались взять дверь штурмом. На лёгкие толчки она не откликается – пришлось мне от души лягнуть ногой и взять верх над добротной древесиной. Мы прыгнули в комнату, заставленную коробками, ящиками и столами, рой бумаги метается, поднятый ветром, ворвавшимся через открытое окно.
Ремап исчез!
– Быстрее! Быстрее!
Крик донёсся снизу, я выскочил обратно в коридор, чтоб увидеть бригаду из семи человек, повыскакивавших из комнат и готовящих револьверы. На меня показал пальцем самый ретивый из охранения учёного, поднятого звоном колокольчика.
Я отпрянул внутрь комнаты. Виктория уже наполовину высунулась из окна:
– Вон он! Давай скорее, пап!
– Там его охрана, – выкрикнул я в ответ, уже расстёгивая пуговицы пальто. – Я ими займусь.
– Хорошо.
Дочерь уговаривать не пришлось, как это обычно бывает с Истерианом, она выскочила на улицу, бросившись в погоню. Я же не глядя достал Напиток Саламандры. Вывалившись из-за косяка, я метнул стеклянный шар в гущу врагов – шестеро разбрелись по этажу врассыпную, но первый уже успел взобраться на пару ступеней и пригнулся. Шар лопнул за его спиной, отрезав пламенем остальных от лестницы, широкоплечий ловкач же бросился на меня, поднимая револьвер.
Первая пуля прошла левее, от второй я утёк в комнату, третья жахнула в стену, но (чего ни я, ни противник не ожидали) прошить тонкие доски не смогла.
Гад оказывается на пороге – мне ничего не стоит схватить его за запястье и направить дуло мимо. Резкий удар заставляет того расстаться с ненаглядным
Тем удивительнее, что скотина отшатывается, вытряхивает из глаз искры и становится в стойку. Что ж ты за тварь.
Пока я недоумевал, выродок трижды метнул в меня тяжёлые кулаки, но все разы я ставил неуклюжие, но сносные блоки. Широкоплечий вдруг попёр на меня, протащил два ярда, но одним броском я отправил его на колени.
Пинок он блокировал, а вот удар в голову пришёлся точно и больно. Не давая гаду шанса подняться, я схватил его за плечи и всадил коленом в лицо. Удивительно, но тварина держится, даже выбрасывает кулак мне в печень и захватывает левую ногу.
Я извлекаю пистолет и прикладываю им неприятеля по голове – он прикрывает её рукой, приходится выцеливать метче. На ударе четвёртом крепыш бодает меня в живот и подсекает ногу, отчего я растягиваюсь перед негодяем. Тот бросается сверху, вяжет мою правую руку, но и левой я могу выбить из него дух – пузо его похоже на мешок с песком, и противнику больно.
А тут и мне прилетает в висок. Затем снова – гад ловко прикладывает меня локтем. Я изловчился впечатать ему точно в подбородок, хоть с левой удар и вышел не таким мощным. Предсказуемое повторение удара я принимаю на блок и резво добавляю в повреждённый подбородок с головы.
Дезориентация даёт мне секунды упереться в брюхо подонка ногой и спихнуть с себя, правда тот успевает зацепить пистолет и вырвать его у меня из рук.
Я вскакиваю, но мне не удалось даже понять, в какую сторону отлетело оружие: в этом бардаке совсем не поймёшь! Только зря распылил внимание и чуть не пропустил жёсткий удар в ухо. Приходится отскакивать от резвых ударов поганца, но внезапно за спиной оказывается коробка – я спотыкаюсь, падаю на неё и сминаю к чертям.
Сверху летят сложенные вместе руки, задержать которые удалось лишь в сантиметрах от лица. Из лежачего положения удаётся хорошенько дать противнику в бок, чтоб тот завалился на зычно громыхнувший стол.
Цепляюсь за ножку, дёргаю – коробка подо мной легко скользит по полу, так что я ловко вылетаю из-под замешкавшегося урода. Вскочив, я ещё раз швыряю того боком о стол, точно дав с ноги по плечу. Но тот терпит и знатно прописывает в живот, затем хватает меня, согнувшегося, за пальто и дёргает вниз, расшибая мне лицо о столешницу.
Мы оказываемся на коленях друг напротив друга, здоровяк пытается меня задушить, но я самыми ногтями подцепляю ящик в столе и с силой выдвигаю его в висок душителя. Тот падает, а я, напротив, поднимаюсь, беру внезапное оружие на ручку и наотмашь луплю неприятеля, рассыпая бумажное содержимое.
Но тут меня ослепляет вспышка! Я замечаю лишь поднимающуюся руку сволочи, с которой прыгает яркий свет! Мне этот приём знаком, потому как сам не раз ослеплял врагов узорами иоаннитов.
Монарх направил свою шавку сторожить учёного!