Иоанниты

Жилин Сергей

– Он бывший фокусник, мастерски ворует кошельки и прячет ножи чуть ли не под ногтями, – расхвалила подручного Бестия.

– А ещё жульничает без продыху, – подлил бочку дёгтя щербатый хрипун рядом с Трюкачом.

– Потому что вы – лопухи, братцы, – беззлобно уколол игроков костлявый.

– Сейчас я научу тебя фокусу, как прятать револьверы в заднице, – не остался в долгу щербатый. А теперь он уже протягивает мне руку. – Роде к вашим услугам.

– Август.

– У твоего отца твоя хватка! – одобрил моё крепкое рукопожатие Роде.

–

Это я его ещё не муштровала. А здесь у нас Гурман.

Одноглазый каледонец средних лет с аккуратно зачёсанными назад волосами и массивным подбородком. Он сидел молча, познакомившись со мной, тоже не проронил ни слова.

Виктория поспешила дать этому объяснение:

– Он немой. Его схватила другая банда, пытала, думала выведать про нас. Гурман побоялся, что расколется, поэтому отгрыз себе язык. У него, кстати, мощная челюсть, может глотки перегрызать в прямом смысле.

Молчун с улыбкой продемонстрировал здоровые зубы и пощёлкал ими товарищам на радость.

– Гурманом, его кличут потому, что он поваром работал, пока его ресторан не сожгли. Супы он исполняет – голодать не будешь, Август! – дружески положил Роде руку на плечо немому.

– А что с глазом, – кивнул я на более заметную травму бывшего повара.

Бандиты переглянулись, сомневаясь, что мне можно рассказывать эту историю. Трюкач всё же решил просветить:

– На спор выколол сам себе.

– Что?

– Ну, мы тогда только начинали, барыша было мало, а какой-то лихач предложил сразу сто фагров.

– Боюсь спрашивать, но… отдал?

– Сами не поверили, но богатенький слово сдержал! Тычок ножом – получи, Гурман, сотню, как договаривались!

– Ладно, ребята, перекидывайтесь. Я пойду познакомлю отца с шестерёнышами, – потащила меня дочь от картёжников.

– Приятно было познакомиться, месье Хромер! – нескладно проголосили бандиты мне в спину.

Спустя всего несколько секунд разразилась буря ругательств и обвинения Трюкача в жульничестве. Судя по звукам, ему уже устроили профилактическую дружескую трёпку.

Дочь же привела меня к царству карманных инженеров банды. Мне знакомы эти бесконечные верстаки, груды деталей, валяющиеся безо всякого порядка, но, определённо, на своих местах. Тиски, дрели, ножницы для металла… инструменты всех калибров в количестве, которым можно оснастить целый завод.

Двое механиков ковыряются с какой-то металлической стрелой, прилаживая к ней что-то вроде крыльев.

– Адам, Дени – видимо, по привычке, крикнула во всю силу Виктория.

Первым обернулся круглолицый молодой изобретатель с хронической небритостью. Он стянул с маленьких глазёнок гоглы и толкнул в плечо глуховатого товарища. Неуклюже переступая, к нам обернулся высокий напарник, отличающийся куда более значительным возрастом. Выглядит он совсем чудно: на коротко стриженной голове модный котелок, под носом распущены объёмные усы, как у моржа.

Они помялись с секунду и синхронно нацепили оптические приборы: молодой –

очки, висевшие на шнурке на шее, тот, что постарше, – монокль.

– Месье Хромер, – парень протянул мне руку и улыбнулся закопчёнными зубами, – меня зовут Адам.

– Что-то часто мне попадаются изобретатели с именем Адам, – потряс я руку небритого.

– Он о чём? – занервничал и обернулся за поддержкой к напарнику.

– Думаю, он говорит об Адаме Негинве, Август же из Альбиона, – неспешно и расслаблено пробормотал усач.

– А-а-а, это же тот, кто создал аэропланы и пулемёты! Да, меня родители тоже назвали Адамом, но это совпадение.

При рукопожатии его товарищ оказался менее многословным:

– Дени.

– Слушай, Август, я же могу называть тебя… Славно-славно… так вот, а что это был за образец оружия? Это ведь ни разу не револьвер?

– Это называется пистолетом.

Адам разулыбался, чуть сгорбился и принялся потирать руки. На его лице застыло выражение скорого ожидания подарочков, которое порой встречается на лицах детей. Так он простоял какое-то время, затем начал как бы ненароком указывать мне под пальто. С детской же интонацией он промямлил:

– Взглянуть можно?

Я засомневался, тем более что свои вещи я даю малознакомым только 30 февраля. Виктория решила вступиться за подчинённых:

– Не бойся, Август, они если что ломают, то тут же чинят.

– Ладно, бог с вами, – достал я своё личное оружие.

Адам выхватил его, как проказящая обезьянка. Моментально ствол завертелся в руках торопыги – его напарник Дени неодобрительно нахмурился, явно не поспевая рассматривать все детали.

– Ты глянь, – вытащил паренёк обойму, – вставной магазин, с пружиной, прямо как у Шалье.

– Готов спорить, автоматическая подача патронов, – отобрал усач полупустую обойму. – Не думал, что это возможно реализовать столь компактно.

– Сталь высшей категории!

– Да, это видно. Приспособлен для стрельбы инертными патронами. А каков радиус поражения?

– Прицельная стрельба до семидесяти ярдов, – ответил я, уже жалея, что связался с этими двумя.

– Видишь? – истерично затыкал на пистолет Адам. – Не уступает револьверу в точности, а скорострельность должна быть, как минимум вдвое выше. Обойма вмешает около десятка патронов, это же феерия!

Я всё ждал, когда тараторящий механик запрыгает от счастья. Не случилось. Вместо этого он активно замахал руками и обратился ко мне:

– Слушай, а давай сделку: мы его разберём, посмотрим, как внутри, изучим, сделаем чертежи, а взамен прочистим – у нас тут лучший песок для очистки металла! Потом все песчинки вычистим, всё смажем.

– Мы не напортачим, – не подвергся инфантильным порывам донельзя серьёзный Дени.

– Ладно, можете посмотреть…

– Всё будет шик, как говорите вы, каледонцы, – я сразу не заострил на этом внимание, но акцент Адама, да и Дени тоже, выдаёт в них валарийцев.