Иоанниты
Шрифт:
Слева тварь кинулась на Викторию, но была остановлена ударом по лицу. Поднявшись на задние лапы, демон принялся вслепую рубить когтями воздух. Ловким движением дочь рассекла тому губу, я подскочил сзади и вогнал шпагу в колено.
– Сзади!
Подсказка Трюкача спасла меня: я отскочил в сторону, еле миновав страшные когти. Перевернувшись на спину, я обнаружил, как разлапистая образина нависла надо мной и жадно впилась зубами мне в живот и куда-то поволокло! Жуткая боль скручивает меня в бараний рог, я в безумстве бью Лисицей твари в голову – ей понадобилось
Урод просто свалился на меня, а спихнув его, я чуть не получил от второго когтями в живот. Катаясь по земле, я увернулся от трёх ударов, а затем представился шанс распороть демону живот. Гад свалился мне на ноги, я легко отбросил его, поднялся и мощный ударом отрубил безглазую голову.
Рядом на Трюкача, истерично вопящего, наседают сразу два демона. Я напрыгнул сзади на ближайшего, воткнув магический нож тому под лопатку. Рывок, рукоятка с трудом поворачивается, начинает дрожать, но очередное отродье прыгает и сбивает меня. Я оказываюсь лицом вниз, в плечо мне впиваются наружные зубы, а ногу царапает пучок кривых когтей.
Схватив тварь за голову, я с мясом вырываю загнутые зубы из себя, ловко переворачиваюсь и отпихиваю мразь ударом ноги. Подхватив выроненную шпагу, я пронзил твари грудную клетку, а затем отсёк потянувшуюся ко мне кисть.
Настало время вернуться к демону, пытающемуся когтями выковырять Лисицу из спины. Перехватив конечность, я скрутил скачущую тварь, дотянулся до рукоятки ножа и довершил начатое. Серая Лисица выпила очередную душу и готова убивать ещё и ещё!
На глаза попалась Виктория, отбивающая от троих гнид. Вертясь, прыгая и совершая выпады, она раз за разом разит демонов, но те не желают дохнуть. На Бестии полно ран и пятен крови, но она держится ещё достаточно уверенно.
Я кинулся на помощь, как вдруг под ногами шмыгнуло какое-то щупальце! Мерзкое ветвистое нечто схватило труп одного из уродов и потащило прочь. Перепрыгнув эту гадость, я продолжил движение, напал со спины на демона, пронзил его насквозь, поднял и отбросил вместе со шпагой. Следующий получил в горло Лисицей и расстался с душой. Виктория прикончила последнего из тройки.
Появилась секунда оглядеться: земля вокруг усыпана костлявыми трупами, к каждому из которых уже тянутся склизкие щупальца. Они хватают мёртвые тела и даже отсечённые конечности и головы, чтоб оттащить к повитухе. На неё спине уже набухают новые икринки; щупальца втаскивают трупы внутрь них…
– Трюкач! – завопила Виктория. – Трюкач, мать его! Где он, Август, ты видишь?
Но тощий бандит пропал с концами. Щупальца оттаскивают тела, освобождают землю, на которой не видно даже крови исчезнувшего (от демонов остаётся только бурая густая гадость).
– Его утащили.
– Как? Я даже не заметила!
– Чёрт, ты погляди на это!
Икра не успела сформироваться, как вылупился очередной уродец. Казалось, расчленённое тело только поместили хренов инкубатор, а оно уже срослось и ожило. Более того, кошмарное создание готово ринуться в бой.
Костлявый недомерок кинулся на
Труп в сторону, а с кряхтящей повитухи сыплются новые отродья.
Но им не дают развернуться, откуда-то с потолка обрушивается мощная струя воды. Ледяная влага заставляет повитуху злобно верещать и отступать в страхе. Усиленно работая никудышными лапами, демон спешит убежать из-под ударов воды. Влаги достаточно, и она достаточно далеко…
– Виктория, ближе к стене! – выкрикнул я и полез в карман.
Осколки красного угля на месте, я изо всех сил швыряю самый крупный в демона, которого подобно бойцовской собаке усмиряют холодной водой. И с приближением адского минерала вся она начинает испаряться!
Горячий пар поглощает толстобокую тварь за секунды, среди его шипения раздаётся ещё более громкий рёв демона. Он начинает истерично дёргать лапами, пытаясь выкарабкаться из обжигающего облака. Пар заполняет помещение, добирается до самой стены за секунды. Мы с Викторией прижимаемся к холодному металлу и прячем лица.
Очень скоро жар сжигает тварь насмерть, испаряющаяся вода прекращает шипеть. Только слышно, как за стеной матерятся.
Вот уже кожа готова облезть, но внезапно нас спасают: дверь открывается, нас вытягивают из парилки, роняют на землю и в лучших традициях наставляют револьверы. Охраны словно бы стало больше.
Дверь не закрывают, давая пару выйти. Его шипение перекликается с руганью бравых ребят Рамона. Он сам носится поблизости, то колотя рукояткой револьвера по железной стене, то фонтанируя проклятиями в небеса. Наконец кудрявый подскакивает к нам, его ствол начинает метаться между мной и Викторией.
– Он тоже был иоаннитом? – нервно выкрикивает Бернадоте. – Тот, кого съела повитуха, тоже был иоаннитом? Живее!
– Нет, – ответил я.
– Теперь ты отвечай! Твой дружок говорит правду? Только вы двое – иоанниты? Быстрее, почему я должен ждать?
– Он не был иоаннитом.
– Громче!
– Он не был иоаннитом! – орёт Виктория.
Смерть товарища на неё подействовала отвратительно: взгляд заметался, губы беззвучно двигаются, а потрясение изо всех сил давится злобой. Честно говоря, я не ручаюсь ни за один её поступок.
Глядя на все эти дула, очень не хочется, чтобы её пришло в голову продавать жизнь с боем…
– Куда глядишь? – пошёл костерить Рамон отвлёкшегося охранника. – У тебя два иоаннита – глаз с них не своди! Всех касается: позволите этим двоим хоть одно движение, которое мне не понравится – лично застрелю каждого третьего, а остальных запрягу вместо мулов вагонетки таскать! Есть ещё те, кому невдомёк, кто такие иоанниты?
Дисциплина была восстановлена, и начальник вернулся к нам:
– Вставайте! Без резких движений – последствия вам должны быть очевидны. Возвращайтесь к лифту. Живее!