Иоанниты
Шрифт:
Бородача тут же уложили на стол, промыли рану и принялись наворачивать порядочные бинты. Крепыш при этом даже не ругался и не шипел, стойко и молчаливо дожидаясь, когда его реанимируют.
Рана при этом оказалась пустяковая, просто очень кровавая: пулей ему разорвало кожу на виске.
Только когда с Дюкардом закончили, я решил задать немаловажный вопрос:
– Догнали ублюдка?
– Нет, – явно подавляя дикую злость, ответила дочь. – Он ранил Дюкарда, мы оба решили, что ранение серьёзное. Когда поняли, что там
Вся банда уже была в курсе появления шпиона, так что активно включилась в разговор.
– Теперь они нас найдут, – сумничал Штиль, глянув на выход.
– Кого они там найдут? Чего городишь? – ухмыльнулся Роде, хотя как-то не время.
– Мы его увели подальше отсюда, – поставил руки на пояс Адам.
– А толку? Они весь Чудо-город перероют.
– А ты, Штиль, думаешь, они раньше не могли этим заняться? – саркастично осадил товарища Роде. – И так понятно, что мы вылезли отсюда. У них все сомнения должны были исчезнуть после появления нашей автокареты. Если они нас ищут, то уже давно перелопачивают Чудо-город, этот шпион ничего не изменил.
– Только боюсь, будут другие, – скрестила Виктория руки на груди. – Ладно, теперь за хвостами следит в оба глаза! Кто приведёт сюда людей Монарха не доживёт до встречи с ним! Всё ясно?
Нестройный, но согласный хор был ей ответом.
– Хорошо. Адам, Дени, разберитесь с той штукой, попробуйте что-нибудь с ней сделать, лучше меня знаете. Так, Штиль, поймёшь со мной. Дюкард, как придёшь в себя, пообщайся с Ремапом. Боюсь, мы надолго. Август, лучше отдохни, но если надумаешь куда пойти, возьми с собой кого-нибудь и предупреди, куда вы. Хорошо?
– Да-да, всё понял, – охотно пошёл я на условия дочери.
Она кивнула, вдруг потянулась заняться волосами, но передумала и направилась на выход. Я вдруг захотел выяснить, куда это она сейчас, но успел лишь буркнуть что-то неразборчивое, как стало уже поздно. Штиль с дочерью покинули подвальчик.
Я почувствовал, как бессилие и отсутствие цели сдавили меня с двух сторон, сделалось тяжело до боли в плечах, по ногам разлилось напряжение. Захотелось грязно материться и орать, как сумасшедший. Не будь кругом людей, я бы так и сделал…
Добравшись до ближайшего стула, я грохнулся на него, словно бы во мне не осталось совсем никаких сил. Тут и не скажешь, насколько я далёк от правды, ведь последние дни всё у меня шло не самым лучшим образом, я буквально опроверг расхожее высказывание, что выше задницы не прыгнешь.
Каждый день подумываю сдаться… Чёрт возьми, я действительно взялся за то, что мне не потянуть. Ещё хорошо, что рядом дочь – она не даёт мне опустить руки, это было бы просто бесчестно с моей стороны.
Пальцы стали непослушными (или это я только делаю вид, чтоб показать самому себе, какой я вымотанный, какой несчастный)… Короче, я с трудом открыл крышку Ищейки, на часах
– Как нога, Август? – расплылось щербатое лицо Роде в добродушной улыбке. Ядрёное сочетание, скажу я вам.
Он с Дюкардом решили составить мне компанию и сели на соседние стулья по обе стороны. Роде передвинул свой так, чтоб сидеть к нам лицом.
– Прошла уже, – подвигал я стопой, проверяя рану. – Её вдруг прихватило так, что искры посыпались, а вскоре совсем утихла. Ещё хорошо, что я догонял, если б убегать пришлось…
– Да я бы тебя не бросил, – хлопнул мне по плечу Дюкард.
– Ага, он однажды Штиля на себе таскал всю ночь, – подался вперёд Роде. – Мы ограбили казино и бросились бежать, как на Штиля, Дюкарда и Клубка, ты его не знаешь, давно его с нами нет… так вот, на них троих налетели жандармы и вырубили нашего здоровяка.
– Его вырубить можно? – с иронией поднял я брови.
– Мы и сами думали, что на него дом можно уронить – ничего не будет, а тут одного удара дубинкой хватило. Тогда Дюкард взвалил эту тушу на плечи и всю ночь с ним таскался, пока не добрался окольными путями домой. Тяжёл был, правда Дюкард?
– Ага, я ему так и сказал, когда очухался. Так ладно бы поблагодарить, начал артачиться, мол, нехера его было спасать, раз он мне такой тяжёлый.
– Как знал, что он неблагодарная скотина, – откинулся я на стуле.
– Не, ему просто стыдно было благодарить, вот он и сказанул… Но на него тогда разозлился и вжикнул ножом по подбородку.
Перед глазами тотчас всплыл толстобокий мерзкий шрам у верзилы.
– Погоди, так это у него от тебя?
– Да, проучил наглеца. Сейчас вот думаю, что зря, но так уж получилось.
– Кстати о ножах, – напевно произнёс Роде, извлекая из потайных карманов один за другим три ножа. Все три не похожи друг на друга ни размерами, ни формой.
Бандит с самодовольством разложил их на коленях, а затем достал точильный брусок, который тотчас решил применить по назначению. Под мерный свист стали щербатый любитель ножей заговорил интонациями, какими нужно декламировать стихи:
– Пора заточить иголочку. Давно я этим не занимался.
– Ты точил свои ножи позавчера, – устало пробасил Дюкард.
– Но вчера-то не точил.
– Так их и не надо точить каждый день.
– Почему нет? На мой взгляд, не помешает. Ты, Август, как думаешь?
– Каждый день – это часто.
Роде прервал своё занятие, поднял на меня глаза, в которых так и читается обвинение в предательстве. А затем он продолжил с былой размеренностью.
– Оружие требует к себе ухода, – укорил он нас.
– Да его неделями можно не точить – хуже не будет! – начал закипать Дюкард.
– За неделю нож в молоток превращается…