Иоанниты

Жилин Сергей

– Меня ещё ищут приметники[24] Матёрого.

– В общем, обнимать нас нигде не станут. Но это во-первых… Во-вторых, ослушаться Бестию смерти подобно. Понимаешь, твоя дочь по-особому трусливая…

– Виктория? – даже отстранился я, не поверив. – Мне показалось наоборот, что ей вообще про страх никто не рассказывал.

– Это только так кажется, но я с ней давно работаю и знаю, что боится она много чего. Но делает это по-особому, как я уже говорил. Ведь можно, скажем, бояться мышей и визжать при их виде, а можно увидеть мышь, не показывать, что испугался,

и быстро мышь прихлопнуть. Нет мыши – бояться некого. Так и с нами. Да, она очень боится всех, кто состоит в её банде. Так что она предпочитает любыми способами извести предателя, чем всю жизнь ходить и ждать, как он вгонит нож в спину. Вот тебе и всё.

– То есть, это она вас боится? Но и вы её из-за этого.

– Скажу тебе так: не все в курсе этой её особенности, – погладил бороду Дюкард. – Насколько я понял, она и за Монарха так взялась, потому что очень сильно его боится. До того, как ты поведал о нём, ей некого было бояться: конкурирующие банды мы прижали, с жандармами мы давно играем, как с детьми. Этот Монарх просто свёл её с ума.

Покачнувшись, Дюкард упёрся руками в подлокотники и с трудом поднялся. Отряхнув и без того не грязные колени, он пробасил:

– Ладно, пора пойти проведать профессора. Ты мне поможешь, Роде?

– Не люблю я, как ты людей почём зря калечишь.

– Пойдём, ленивая морда. Можешь отвернуться, если такой нежный, но помощь твоя понадобится. Ты как, Август?

– Нет, я бы не хотел в этом участвовать.

– Ладно, отдыхай тогда, – легко принял мой отказ Дюкард.

Роде попрятал свои ножи, а затем задумался на секунду и вручил мне точильный брусок со словами:

– Займись саблей, очень советую.

Я застал Адама и Дени за очередным экспериментом: они зафиксировали штуковину в тисках и изо всех сил дёргают рычаг, заставляя прибор звенеть и гудеть. После этого они внимательно смотрят, что стало с очередной ерундой, которую они запихнули в устройство.

Поправляя монокль, в самое нутро цилиндра вглядывается Дени, выдавая в итоге:

– Нет, совсем никаких результатов.

– Уверен? Давай побольше насыплем.

– Я не вижу в этом никакого смысла, – загудел усатый изобретатель. Очевидно, он в дуэте пользуется большим авторитетом вследствие возраста и опыта.

Тут они заметили, что я скромно переминаюсь в сторонке, медленно подбираясь к их верстакам. Адам тотчас снял очки и расправил широченную улыбку:

– О, Август, иди сюда. Мы тут как раз пытаемся разобраться с этим устройством. Мы назвали его Буревестником!

– Когда это мы называли его Буревестником? – брюзгливо загомонил Дени.

– Я только что подобрал отличное название и оно…

– Что-нибудь получилось? – решил я не слушать детский лепет Адама.

Дени поправил котелок, стянул рукавицы и от души шлёпнул их на верстак.

– Нет, мы пробовали вставлять в него железные пруты, медные. А сейчас вот засыпали… как ты думаешь что?

Я бы попробовал угадать, но неугомонный Адам даже не дал мне попытаться:

– Мы покрошили красный уголь и засыпали как следует в Буревестника.

Да, можно было догадаться, что толку не будет, ведь тогда совершенно не к месту были бы зажимы. Но ведь ты сам сказал, что уголь используется… ммм… ну, с этой штукой или типа того. Реакции никакой.

– Нелепо было и пробовать, – добавил Дени. – Очевидно, что красный уголь к электричеству отношения не имеет, но мы просто убедились в очевидном. Так что пока результатов никаких.

– Ясно, – засунул я руки в карманы, – что дальше думаете делать?

– Сложно сказать, – скрестил руки на груди Дени и поджал губы, – тут явно должен быть ещё один прибор, потому что такой ничтожный разряд ни на один материал воздействия не произведёт.

– Ещё мы сошлись во мнении, что эта штука переносная, – добавил Адам.

– Верно, иначе бы использовался генератор.

– А вы говорили, что плохо в этом ориентируетесь, – подошёл я поближе к Буревестнику, пытаясь сейчас с одного взгляда разгадать его тайны.

– Что ты, это вообще азы. В электродинамике уже много всего найдено и изучено.

В эту секунду подвал завибрировал от истошных воплей Ремапа – Дюкард принялся за него с пристрастием. Вздрогнул не я один, для конструкторов подобное тоже не стало в порядке вещей. Затем вдогонку прилетела вторая порция криков. Я так морщился лишь, когда царапали стекло.

У нас у троих заложило уши, мы синхронно прочистили их. Я уж было приготовился к новым всплескам агонии, но профессор пока не надумал изливать свою боль.

– Дюкард его лихо трепет, – неодобрительно проронил Дени.

– Ножом его что ли пробуют? – предположил Адам.

– Ага, иголоч…

Взгляд упал на проклятый прибор, и в голове возникла громоздка конструкция, с помощью которой Проболо Дюамель, ещё один профессор в этой истории, выискивал Кровавый Бутон. Его хотели открыть агатовыми иглами, и всё бы у них вышло. А Мак Абель что-то не мог закончить…

Я ведь прихватил одну из игл, просто на всякий случай. Всё это время она была зашита у меня в лацкане, я почти забыл про неё.

Среди инструментов на столе конструкторов я не нашёл ничего удобнее ножниц по металлу. Под недоумённое бормотание я схватил их и принялся вспарывать тайный шов, с чем ножницы плохо справляются. Наконец удалось растрепать порядочную дырку, через которую получилось вытащить обёрнутый платком артефакт.

Когда я развернул тонкое вечно ледяное великолепие, ожидаемое прозвучал вопрос:

– Что это у тебя? – по-моему, спросили хором.

– Артефакт моего Ордена. Всего таких три, именно с них началась моя погоня за Монархом. С их помощью можно открывать Блики. Это если вкратце.

– Блики?

– В общем, он работает так.

Не спрашивая о готовности зрителей, я активировал артефакт, по которому заплясали белые символы. Строя и разрушая ажурные вязи, они в какой-то момент грянули вспышкой. В воздухе разверзся серпообразный портал совсем крошечного размера. Из него посыпались сине-зелёные искры, но, самое главное, потянуло зловоньем.