Иорич

Браст Стивен

— Ты снова глупый?

— На сей раз нет, — ответил я. — Есть много языков. Люди говорят по-разному.

— Почему?

— Хороший вопрос. Может, потому что научились разговаривать в разных местах, или потому что так далеко удалились друг от друга, что стали разговаривать по-разному. В этом языке, на котором мы говорим, для всех хищных птиц есть только одно слово. В языке Фенарио у каждой породы птиц есть особое имя.

— А у каждой птицы тоже есть особое имя?

— Если ей кто-то его даст.

— А

своих имен у них нет?

— Нет. Ну, если так подумать, то может, и да. Не уверен.

— А эта птица какой породы?

«Так, вот это уже оскорбление.»

— Это не птица, это джарег. Порода летучих рептилий, которая ест мертвечину и делает ехидные замечания.

— Что это значит?

Будь проклят мой болтливый язык.

— Это значит, иногда он говорит вещи, которых нет, потому что думает, что это звучит забавно.

— Он говорит?

— У меня в голове.

— И что он говорит сейчас?

— Прямо сейчас — ничего.

— А я ему нравлюсь?

«Откуда я знаю? Я его еще не пробовал.»

«Не смей.»

«Прости, босс.»

— Можешь потрогать его, если хочешь.

«Это что, наказание?»

«Да.»

Он яростно замотал головой, широко раскрыв глаза, а я улыбнулся.

— Все в порядке.

Я еще немного повертел в руках ястреба и вернул ему. Малыш взял фигурку и понес к Коти, где некоторое время изучал Ротсу, свернувшуюся у нее на плечах. Через несколько секунд Ротса вытянула к нему шею и наклонила голову. Он нерешительно застыл, потом протянул палец и коснулся ее головы так, словно это была горячая плита. Ротса не пошевелилась, и он осторожно коснулся ее макушки.

«Пытаюсь решить, должен ли я завидовать,» — проговорил Лойош.

«Решишь, скажешь.»

— Хочу себе такого, — объявил Влад Норатар.

Я посмотрел на Коти, она — на меня, потом пожала плечами.

— Они очень особые животные, — сказала она. — Тебе придется долго учиться, чтобы у тебя такое появилось.

Малыш упрямо склонил голову.

— Если ты хочешь себе такого, — продолжила она, — мы начнем учиться.

Он посмотрел на нее и коротко кивнул, а потом вернулся к ящику с игрушками. Не слишком ли он молод, чтобы начинать учиться на колдуна? Все может быть. Решать не мне.

— Хорошо выглядишь, — сказал я.

— Спасибо.

Влад Норатар отвернулся от ящика и спросил:

— Почему ты не живешь с нами?

Я выдержал его взгляд, что было куда труднее многих других взглядов, которые мне приходилось выдерживать.

— Есть люди, которые хотят меня убить. Если я останусь здесь, они меня найдут.

— Ох. — Он глубоко задумался. — А почему ты сам их не убьешь?

Я коснулся рукояти Леди Телдры, спрятанной под плащом.

— Иногда я сам задаю себе тот же вопрос.

Коти проговорила:

— Нельзя решить все трудности, убивая кого-то. Более того, и твой отец

тому свидетель, чаще всего, когда кого-то убиваешь, все становится только хуже.

— Увы, — вздохнул я, — к сожалению, это правда. Но такова жизнь.

— Твой отец шутит, — пояснила Коти.

— Да, иногда я так делаю, — кивнул я.

— Почему? — спросил Влад Норатар.

— Еще один хороший вопрос, — проговорил я.

— Могу ответить, — сказала Коти. — Но пожалуй, не стану.

— Да, это и к лучшему.

Малыш выглядел озадаченным, но оставил загадку на потом; позднее подобная черта безусловно ему пригодится. Вместо этого он спросил:

— Почему они хотят тебя убить?

Я начал было объяснять что-то насчет нарушенных правил, но Коти прервала меня коротким:

— Он спас мне жизнь.

Она сказала это с горечью, или всему виной мое воображение?

— Правда?

— Да, — сказала она.

— Они хотят его убить за это?

— Да.

Влад Норатар проговорил:

— Так нечестно.

— Нечестно, — согласилась Коти.

Я преодолел искушение вставить умное замечание насчет того, сколь нечестной бывает жизнь, и дал детенышу самостоятельно поразмыслить над этим.

Он достал из ящика лиорна, держа его в одной руке, а лошадь в другой, и внимательно посмотрел на обоих. Потом положил лошадь и стал играться с рогом лиорна, выкручивая его то так, то сяк. Кажется, малыш все еще думал над нашим разговором, но возможно, это опять мое воображение.

Я сказал:

— Крейгар тоже хотел бы его повидать.

Она нахмурилась.

— Не возражаю, но лучше бы в другой раз.

— Ладно. — Я поднялся. — Мне пора идти.

Коти кивнула.

— Скажи отцу до свиданья, Влад.

Он снова смутился и спрятал лицо. Коти виновато улыбнулась, и они вдвоем проводили меня к двери. Ротса потерлась о щеку Коти и перелетела на мое левое плечо.

Я развернулся и зашагал туда, где ждал Крейгар.

6

Лукка, я только что беседовала с Нуриком, и он четко сказал, что нам следует копать так глубоко, как мы только сможем. Я сообщила, что если ему нужна такая игра, пусть найдет другого игрока, потому что я пас. Если я подам в отставку, ты следующий на очереди, посему хорошенько подумай, как ты со всем этим справишься. Я понимаю, как может давить Н., и если ты в игре — я молчу, но подумать стоит. Знаю, что Папа-кот и новая Военачальница против подобных соглашений, и стоит помнить, что Е.В., насколько я знаю, также их не одобряет; думаю, она хочет подробного следствия, просто чтобы узнать, не ее ли в том вина. Если бы знала, ответила бы. Может, через неделю скажу, если останусь. Но если карьера тебе дорога, игнорировать Н. нельзя, ты это знаешь и я знаю. В любом случае, подумай.