Иосиф
Шрифт:
И вот однажды утром я уже отстоял 24 часа, умылся, переоделся и ждал смену. И пришла она – ввалилась целая толпа с бригадиром Семёном. Шустрый, худой и жилистый рыжий Семен – явленный харизматик! – с порога поставил мне вопрос перпендикуляром:
– А ответь ты нам, студент! Ты у нас во втором институте учишься! А имею ли я право стать депутатом Верховного Совета СССР?!
– Ммг!.. – поскольку я не спал уже больше суток, то, вероятнее всего, был слегка приторможен и не исключаю того, что имел глуповатый вид.
Весёлая глумливая компания за спиной Семёна делала всяческие знаки: «Дай добро! Дай!»
А лет ему тогда было около сорока, и имел он,
– Фактически – каждый гражданин имеет право быть избранным, – ответил я ему как-то так.
– Фактически! – Семён торжественно пожал мне руку и стремительно двинулся на территорию участка.
С этого же дня он развил бурную деятельность по сбору подписей в «первичной» организации!.. Каждому трактористу, в случае, если его выберут депутатом в Верховный Совет, он обещал новый трактор. Кузнецу Лёне – новую кувалду, наковальню и горно с новыми мехами. Даже доверчивому простаку Алексею, дворнику по участку, пообещал привезти с юга густые, крепкие сибирьковые веники! Не то чтобы продвинуть по службе, а веники!.. Где тут правда, а где выдумка, я не мог разобрать. И допускаю, что выдумка тут была! Днем в котельной проходило много народу. Со всеми я был хорошо знаком, все знали, где я учусь, и каждому хотелось рассказать что-нибудь невероятное и смешное. Тема выборов в тот момент оказалась самой востребованной! Забегали при случае, рассказывали про веники, трактора и прочее. Все приняли участие в этой комедии, и все ждали конца её. Настал день, когда в ленинской комнате агроном собрал своих работников для решения Сениного вопроса. Удивительно, но, почти все поставили свои подписи в поддержку своего бригадира. Одни придерживались такой линии:
– Да на кой он нам нужен?! Забодал всех!
– Без него спокойнее будет! Пусть, куда хочет, идет!
– Хоть в РОНО, хоть в ООН!
Было и другое течение, но близкое к этому! Не знаю кто, но вспомнили известный старый анекдот про генерала, к которому пришел его денщик и говорит: «Товарищ генерал, табе пакет!» – «Не табе, а Вам!» – поправляет генерал. – «Да на кой он мне нужон? – противится денщик. – Табе пакет!» – «И прислали же ко мне такого гольного дурака!» – бурчит генерал и принимает пакет. – «Так, товарищ генерал, умных – к умным, а дураков – к дуракам!», – весело ответствует денщик.
При этом трактористы себя за дураков уж не считали… В выступлениях же многих депутатов по телевизору – ума не наблюдали. Поэтому и предлагали «послать» своего бригадира ТУДА – к депутатам.
А Лешка Солдатов, грустный романтик и тракторист, тот придерживался иной линии.
– Всю жизнь мечтал увидеть знакомого человека в большой власти! – в мечтаниях беззлобный Лешка тянул слова. – Представляя-а-аете? Выбирают нашего Сеню депута-атом, и дают ему какую-нибудь должности-и-ишку! М-м-м, – умилялся Лешка. – И посадят его рядом с Горбачё-о-о-м! А мы смотрим все по телевизору и диву даёмся: «Так это же наш Се-еня! Из наших рядов!.. И рядом с Горбачё-о-м!».
Но линия Лешки, как я догадываюсь, выходила из вещего сна слесаря участка дяди Сани Золотанина. О-о-о, дядя Саня!.. Царство им всем Небесное! Почти все участники тех событий уже померли. Но все они были такие
– У тебя старший брат есть? – дядя Саня имел благородный вид. Длинноволосый блондин, да ещё и с сединой, высокий, подтянутый. Слегка удлиненное лицо с тонким хищным носом, с пронзительными серыми глазами придавало значение. О, дядька особый!
– Есть! Два брата!
– Старший?
– И старший есть! Он сорок седьмого года! Музыкант он.
– А-а, нет, – дядя Саня собрался уходить, но добавил, указывая на меня: – В войну такое лицо помню – копия! – встал уже и спиной ко мне повернулся.
– Но у меня дядька родной был! Петр, – остановил я его. – И он погиб.
Дядя Саня резко повернулся, подсел вновь. – А где он воевал?
– На финской! Там и погиб!
– На финской и я воевал! Но, ладно, я к тебе вечером зайду. Ты сегодня на сутки заступаешь?
– Заступаю!
Я не успел опомниться, как дядя Саня вышел из столовой. Помню, сердце у меня в тот раз забилось, заколотилось – ужас! О родном дядьке, который погиб на финской войне, отец наш, да и мы все родные, ничего почти не знали. И тут вдруг! Вечером дядя Саня не зашел, и утром его не было. И трое суток до своей смены я мучился неизвестностью. И опять мы встретились в столовой. Тут я уже сам к нему подсел решительно:
– Дядя Саня, расскажи про дядьку! Вы знакомы с ним были?
– Нет, – вяло ответил тот. – Просто я помню, мы шли в штыковую, и помню, рядом со мной упал вот такой боец, как ты. Один в один! Я к нему: «Браток!». А он уже всё! Грудь вся в крови уже была! Я его вот так взял на руки, голову держал его… А там надо же было идти в бой! Дальше! Оставил его и пошел… Но лицо – твоё…
Я почему-то поверил тогда дяде Сане, и сейчас верю, что именно так оно и было. Отцу рассказывал эту историю. И, помню, после того мы долго и молча сидели с ним. Отец, видать, сам представил ту картину, картину смерти своего родного брата. Потом он просил передать привет дяде Сане. Я передал, и мы с дядей Саней стали дружить. Он мог принести мне яблок. Целое ведро один раз принес! А однажды зашел и молча подал мне конфетку – карамельку. Одну. Улыбнулся и молча ушел.
И всё же! Дядя Саня был великий фантазер! Да, там, в нашем сельхозучастке, была могучая «кучка» фантазёров! Когда же начинал говорить дядя Саня, все замирали и ждали грани, которая плавно, а то и сразу скачком, переходила в ту самую потрясающую выдумку, какую, можно сказать, и не выдумаешь! Но зачем она ему нужна была?! Ну, например, дядя Саня был охотником, поэтому у него была масса историй про охоту. И вот одна из них, свидетелем которой я был.
Летом наша котельная не топилась, стояла на ремонте, так что все кочегары ходили каждый день на работу. И как-то раз после обеда мы – кочегары и слесари – человек пять-шесть, по пути в котельную забрели в аккумуляторную. Дядя Саня находился там, а «погонялы» – бригадира Семёна рядом не было, так что мы затормозили на какое-то время у аккумуляторщика Леонида. Не помню, как разговор вышел на тему охоты, но слово взял дядя Саня Золотанин.