Ищейка
Шрифт:
По дороге до Управления успел привести мысли в порядок и принять тот факт, что с экономкой я в ближайшем будущем не увижусь (да и в отдалённом сомнительно). Конечно, обидно, что она сбежала, но никаких оснований её задерживать у меня не было. В конце концов, личная неприязнь — ещё не повод для обвинения в убийстве. Тем более, я уверен, что убивала не она, хотя рассказать бы могла очень многое.
По приезде забежал к Аро, сообщив ему последние вести с полей. Грифон оживился и пообещал вечером сообщить окончательный результат своего мозгового штурма, а сейчас ему некогда.
В кабинете обнаружил оперативный ответ из Ириза,
В общем, придётся мне смотаться в те места, совершенно определённо.
Из Геральдической Палаты ответ тоже пришёл быстро, подтвердив, что права на престол у Ла’Тризов нулевые; зато я с ужасом обнаружил в этом списке себя. Правда, на почётном тридцать втором месте, но всё равно без этого было бы лучше. Интересно, можно ли официально написать отказ от посягательств на трон? По-моему, можно было. Ладно, да что это я, в самом деле? Вот если вдруг окажусь в десятке, то надо будет срочно озаботиться этим вопросом, а пока можно спать спокойно.
Пока я предавался тяжёлым раздумьям, демоны принесли мне жизнерадостного Аморалеса, который, игнорируя вялое сопротивление, потащил меня обедать. Честно говоря, за это ему можно было только «спасибо» сказать.
— Энрике, давай только по улице. Тут идти недалеко, даже дорогу переходить не надо, а у меня и без того голова чугунная, — взмолился я. Друг окинул меня скептическим взглядом и махнул рукой.
— Ладно, пойдём.
— Слушай, а поехали со мной в Ириз? — задумчиво пробормотал я, пока мы спускались по лестнице.
— Тебе зачем?
— По делу, — я вздохнул. — По этому самому, новому, об убийстве графа. Понимаешь, там погибла несколько лет назад его первая жена, я бы хотел узнать поточнее, что с ней случилось.
— Думаешь, это его рук дело?
— Знаю, что не его. Мне интересно, то ли это правда несчастный случай, то ли могло быть подстроено.
— Поехали, я только «за». Хоть ненадолго от этого дождя отдохну.
— А тебе можно? — мы синхронно кивнули охраннику.
Охрана в здании на неискушённый взгляд — почти формальность, кто-то чужой элементарно не сможет увидеть лишних дверей. Вернее, была бы таковой, если бы не состояла сплошь и рядом из одних оракулов, причём по человеческим меркам очень хороших.
— Я же не собираюсь туда переезжать, а просто на пару дней по делу, — беспечно пожал плечами даймон, толкая выходную дверь и застывая практически на пороге. Я, недоумённо хмыкнув, обошёл Аморалеса и тоже высунулся на улицу, заинтригованный, что же настолько шокировало огненного нашего.
— А-а-а… держу пари, этой достопримечательности нашего города ты ещё не видел, — рассмеялся я, хлопнув его по плечу, и с разбега, с весёлым гиканьем перемахнув оградку, выскочил на мостовую.
— Это же не дождь, — медленно произнёс он. — Это не вода!
— Это золотой дождь, — рассмеялся я в ответ, запрокидывая голову и ловя губами тёплые, почти невесомые капли.
Золотой дождь — это такая странная магическая аномалия, некоторая компенсация богов за постоянные дожди. Это сыплющиеся с неба брызги света, материализованные солнечные лучи, сжатые в крупные, медленно и тягуче падающие капли. Когда с неба идёт золотой
Эти капли недолговечны, их невозможно собрать в бутыль и спрятать. Город сверкает, пока идёт дождь: мокрые мостовые, черепичные крыши, тротуары, экипажи — всё превращается в частички одного драгоценного камня невиданной чистоты. А потом свет впитывается всё теми же камнями, черепицей и лианами водохлёбов, и Аико вновь погружается в привычный сумрак.
На меня это погодное явление действует подобно наркотику: я начинаю хохотать, чувствую себя настолько лёгким, что первый же порыв ветра может унести далеко-далеко. И этот наркотик даже, наверное, вызывает привыкание.
Дождь кончился, город окутался тонким, сохранившим остатки света туманом. Во время золотого дождя никогда не бывает ветра, да и после него долгое время стоит штиль и вот такой туман — наверное, это тоже часть его волшебства. Как и то, что под его каплями исчезает любая грязь и мусор, в том числе и душевные: наверное, им просто становится стыдно за своё поведение.
Две немолодые уже леди, до того, звонко хохоча, бежавшие по мостовой под дождём, сошли на тротуар, что-то оживлённо обсуждая и продолжая улыбаться. Заметив посреди улицы меня, они весело переглянулись и приветливо мне кивнули как старому знакомому, я ответил тем же. С лёгкой понимающей снисходительностью покосившись на неподвижно замершего с протянутой рукой у края тротуара даймона, они двинулись куда-то дальше по своим делам. Так всегда коренные жители смотрят на приезжих, только-только познакомившихся с каким-то местным чудом. Со снисхождением опыта, добродушием гостеприимства, пониманием, замешанным на собственном восторге, — менее ярком, но неизменном, — и гордостью за любимый город, ещё одному гостю доказавший свою уникальность.
Я подошёл, хлопнул Аморалеса по руке. Тот вздрогнул, отдернул ладонь, и удивлённо уставился на меня.
— Блэйк, такого не может быть! — растерянно пробормотал Рико.
— Но ведь есть? — провокационно хмыкнул я, подталкивая впечатлённого огненного мага дальше по тротуару.
— Но как?! — потрясённо выдохнул он.
— Да я-то откуда знаю? Теорий уйма, доказательств никаких. Тем более что никто даже предположить не может, с какой регулярностью это происходит и от чего зависит. Бывает, что по году только обычные дожди, а, бывает, каждый день — золотые.
— Слу-ушай, — воодушевлённо протянул даймон. — А, может, меня именно из-за этого старейшины сюда послали? Разобраться, что это за явление такое…
— Это тоже теория, — я беспечно пожал плечами. — Зато теперь у меня есть хотя бы один веский контраргумент на твои страдания о сырости моего любимого города.
Коллега лишь тяжко вздохнул в ответ, и оставшиеся футы мы преодолели в молчании.
По возвращении с обеда я обнаружил ожидающий меня ответ на третий запрос, самый важный. В котором, не удивившись, обнаружил неприятные новости: женщины с таким именем, такими данными и такой аурой в этой стране никогда не было. Точнее, имя-то было, — всё-таки и имя, и фамилия у нашей «экономки» довольно распространённые, — а вот по всему остальному — полный провал. Во всяком случае, моим коллегам она не попадалась и, если и была, вела до зубовного скрежета добропорядочный образ жизни.