Ищейка
Шрифт:
— Да это не наш профиль. Сейчас запихнём в изолятор, пусть подумает о смысле жизни; я забегу в Миграционный отдел. Тем более, мне всё равно туда надо было зайти по другому вопросу.
Энрике любезно отправился в гордом одиночестве конвоировать пришибленную и запуганную «свидетельницу», а я остался править бумаги. И так увлёкся, занявшись уже уборкой у себя в столе, что опомнился лишь при появлении даймона.
— А ты ещё что тут делаешь? — искренне опешил он. — Рабочий день уже давно кончился, иди, отдыхай. Труп никуда не денется, а бардак в столе — тем более, — насмешливо хмыкнул огненный
— Да ладно, когда ещё соберусь. А ты почему здесь?
— А я, в отличие от тебя, не работаю, а девушку жду, — ехидно фыркнул он. Видимо, моё лицо стало при этих словах весьма выразительным. — Ты чего?
— Девушка! Мою ж Силу, я и забыл! — я подорвался с места, смахнув несколько папок на пол, перешагнул через них и кинулся к выходу. Аморалес даже дар речи потерял от неожиданности, и его крик догнал меня уже в конце коридора.
— Блэйк, а что за девушка-то?
Я только молча махнул рукой, торопливо, через ступеньку, сбегая по лестнице. Надо же было умудриться, ещё аристократ, Туман побери мою и без того дырявую память! Опаздывать уже на сорок минут, да ещё и на встречу с девушкой! Позор на мою пустую голову!
Естественно, ни о каких экипажах и думать уже не стоило. Поэтому я активировал телепорт, только по прибытии сообразив, что так и не переоделся. И то сообразив с некоторой задержкой: сначала секунд сорок стоял, прислонившись спиной к стене и запрокинув голову, дабы унять головокружение и кровь из носа. Видать, эта горе-служанка неплохо отгрызла у меня силы.
Дверь у Марены была не заперта, и я по вчерашней памяти направился сразу в мастерскую. Судя по всему, в этом доме мастерская — наиболее посещаемая комната. Не удивлюсь, если художница и спит под теми же мольбертами, на какой-нибудь раскладушке. Местоположение хозяйки дома я угадал безошибочно. И даже испытал стойкое ощущение повторения уже виденного однажды — девушка была в такой же рубашке, как и в прошлый раз, и точно так же вдохновенно творила. Только на этот раз картина была побольше. Любопытный я прямой наводкой направился к мольберту.
— Привет, — поздоровался я. Реакция художницы меня шокировала. Она испуганно дёрнулась, перевела взгляд на меня. Глаза расширились от ужаса, потом взгляд испуганно заметался, а щёки рыжей красавицы залила настолько густая пунцовая краска, что, кажется, они начали светиться.
— Блэйк, стой! — воскликнула она. — Не надо, это…
Но было поздно. Я уже разглядывал картину. И не знал, смеяться или плакать над всей этой историей.
Картина была, скажем так, весьма фривольного содержания. Точнее, пока ещё набросок, но вполне уже угадывались мужская и женская фигуры. Мужчина был вполоборота, да ещё и лицо закрывали волосы, а вот в женщине можно было легко определить прекрасную демонессу, назвавшуюся Ивой. Тела любовников были охвачены иллюзорным пламенем.
— М-да, — задумчиво пробормотал я, несолидно почёсывая затылок.
— Ну, я же предупреждала! — начала пунцовая художница.
— Да нет, что ты. Очень… эмоционально, — совершенно искренне ответил я.
— Нет, а чего ты от меня хочешь? — неожиданно взорвалась Марена. — Я тоже не испытываю особого желания лезть в чужую личную жизнь, и наблюдать, как ты развлекаешься с
— Стоп, стоп! Марена, я ничего такого не хотел сказать, и совершенно ни в чём тебя не обвиняю. Красивая картина, не надо так ругаться! Скорее, мне следует извиниться за то, что тебе приходится так пристально наблюдать за моей жизнью, но я, каюсь, совершенно не успел сегодня навестить мага.
Девушка хмуро покосилась на меня исподлобья и дунула вверх, пытаясь убрать с лица прядь волос.
— Значит, не ругаешься? — подозрительно уточнила она, видимо, смилостивившись при виде моей совершеннейшей растерянности.
— На что? — опешил я. — На то, что ты видишь во сне события, происходящие на самом деле?
— Фух, — облегчённо выдохнула художница, как ни в чём не бывало возвращаясь к картине. — Я уж испугалась, что ты захочешь отнять её и не дашь закончить.
— Больше было похоже, что ты сама сейчас мне её на голову наденешь, — честно признался я. Она фыркнула от смеха.
— Это я от неожиданности и испуга, — сообщила художница. — Извини. Я просто так давно хотела написать что-то на эту тему, но как-то и с типажами беда, и с натурой — тем более, да и с сюжетом не особо. А тут такой подарок! Кто она?
— Прекрасное видение, ныне покинувшее этот мир, — искренне ответил я. — Но ты очень точно ухватила суть, с этим пламенем.
— Пламя имеется в виду другое, — отмахнулась она. Потом как-то странно покосилась на меня, и лицо её озарилось. — Блэйк, а можно тебя попросить о небольшом одолжении?
— Смотря насколько небольшом, — подозрительно уточнил я.
— Можешь мне попозировать? — с надеждой воззрилась на меня девушка, обеими ладонями сжимая кисть и глядя с таким выражением… Даже мысли отказаться не возникло! Как смертельно обидеть ребёнка, честное слово.
— Вот для этой картины? — я кивнул на набросок.
— Нет, её я потом закончу, — отмахнулась девушка. — Для другой. Ну, так как?
— Когда? Мы же, вроде бы, собирались в ресторан… — осторожно напомнил я.
— Вместо ресторана, — беспечно пожала плечами Марена, ставя на мольберт уже другой, чистый холст на подрамнике.
— Если тебе так хочется, — я пожал плечами, чувствуя, что где-то меня только что очень хитро обвели вокруг пальца, но не понимая, где именно.
— Блэйк, я тебя обожаю! — восторженно воскликнула Марена. — Раздевайся!
— Совсем? — опешил я.
— Да, — решительно кивнула она. — Только обязательно волосы распусти. Не переживай, мы тебя сейчас очень эстетично задрапируем. Давай, давай, не стесняйся, — художница, явно раздражённая моей неторопливостью, начала ловко расстёгивать на мне рубашку. Я глазом моргнуть не успел, как этот яркий вихрь её с меня уже стащил, занявшись застёжкой брюк. От её волос пахло чем-то остро-свежим, как море после грозы, с неопределёнными примесями. Но совершенно точно — приятно и весьма волнующе. А ещё, почему-то, смутно знакомо.