Ищейка
Шрифт:
— Нет, определённо, все мужчины — тугодумы, — проворчала девушка. — Неужели не ясно? — я беспечно тряхнул головой. Может, конечно, если подумать, я бы и догадался, но гадать не хотелось. Хотелось немножко помучить рыжую вредину. Ладно, может, она и не вредина, но помучить хотелось. В конце концов, что за глупости? За ней такого раньше не водилось. — Ты схватил меня за руку!
На этом месте я резко остановился, будто врезавшись в стену. Мой разум оказался неспособным сходу переварить сказанное.
— Подожди, — я потряс головой, пытаясь утрясти кашу
— Это другое! — возмущённо выдохнула она. — Блэйк, ты… ты… невыносим!
— Правильно, незачем хрупкой девушке всяческие тяжести таскать, — рассмеялся я. И понял, что в настроении хулиганить. К тому же, мне действительно было очень любопытно…
Поэтому я без предупреждения сгрёб что-то пискнувшую и попытавшуюся вяло сопротивляться Марену в охапку и поцеловал. Несколько ошарашенный возникшей мыслью «ну вот, давно пора!», потому как не был уверен, моя ли это мысль.
Она сначала упёрлась мне руками в грудь, пытаясь оттолкнуть. Только настолько неуверенно, что я решил этого не заметить. Потом девушка издала какой-то невнятный всхлип, обняла меня за шею и ответила на поцелуй. Как-то очень робко и неуверенно ответила. А спустя несколько секунд, когда до меня дошла причина, я едва не впал в ступор: Марена не только читать и писать не умела.
Из её манеры держаться, из разговоров и общего поведения я сделал вывод, что она где-то моя ровесница; если разница есть, то незначительная. В общем, первый раз вижу девушку лет сорока, которая не умеет целоваться…
Такое бывает?!
М-да.
Вот так вот, Блэйк. Чувствуй себя теперь коварным соблазнителем. Или рано пока?
Тьфу, что за глупости в голову лезут?!
Рядом раздалось деликатное (но крайне ехидное) покашливание, и меня кто-то осторожно похлопал по плечу. Было желание молча отмахнуться, но я его героически преодолел. Точнее, не я. От этого звука Марена дёрнулась и, вцепившись обеими руками в мой сюртук, в него же носом и уткнулась. Демонстративно печально вздохнув и покрепче обнимая рыжий уникум, я поднял взгляд на бессовестного злодея.
Злодеем оказался один из оракулов. К счастью, не тот, который весь день со мной общался, а какой-то другой; совсем мальчишка, видимо, ещё не закончивший школу, явно местный уроженец. Наверное, самый младший — обычно их курьерами и гоняют. Для хорошего оракула найти конкретного человека, да ещё и на территории Управления — пара пустяков.
На губах мальчишки сияла до того довольная и ехидная улыбка от уха до уха, что я задумался: тоже улыбнуться, или стукнуть его чем-нибудь тяжёлым?
Видимо, уловив моё настроение (второй вариант развития событий казался мне предпочтительнее), оракул попытался натянуть серьёзную мину.
— Блэйк Даз’Тир, вам пакет и письмо, — он поспешно протянул мне эльфийский свиток и небольшую, меньше ладони,
— Спасибо, — я кивнул и забрал предложенное, прожигая оракула мрачным взглядом. Губы того продолжали упорно разъезжаться в улыбке. Наконец, мальчишка не выдержал, насмешливо мне подмигнул, увернувшись от водной сферы, демонстративно показал язык и поспешил свернуть за ближайший поворот, чтоб злобный Ищейка Даз’Тир не загрыз бедного-несчастного ребёнка.
Как только он исчез из поля зрения, я всё-таки не удержался и тоже захихикал.
— Если от простого «взять за руку» ты стала пунцовой, то сейчас, наверное, самое время лопаться от смущения, — ехидно сообщил я художнице. Она раздражённо стукнула меня кулачком, что-то невнятно пробурчав. — Что? «Сейчас лопну»? — уточнил я. Меня стукнули уже лбом, я не выдержал и расхохотался.
— Гадкий, вредный, противный… — начала перечислять девушка, по-прежнему не поднимая на меня глаз.
— А? — не понял я.
— Мерзкий, наглый, эгоистичный…
— А! А ещё подлый, бессовестный, вредный… ой, нет, это уже было.
— Блэйк! — возмущённо протянула она.
— Нет, не знаю такого, — я беспечно пожал плечами. — Фу, как можно общаться с такими людьми?
— Блэйк! — Марена наконец-то подняла взгляд. В данный момент глаза у неё были по-кошачьи жёлтые и едва не метали молнии; что крайне не вязалось с ядрёным румянцем. — Неужели тебе совсем-совсем не стыдно?
— Тебе, по-моему, стыдно и за себя, и за меня, и ещё за пару-тройку не слишком воспитанных личностей, — хмыкнул я и попытался оттянуть воротник её рубашки. К слову, без малейшей задней мысли — мне просто было интересно, она краснеет целиком, или только лицо? Поскольку рубашка под горло была с расстёгнутой верхней пуговицей, я, собственно, и попытался удовлетворить своё любопытство.
Ап!
Правильно, головой думать надо.
— Ой, извини, — окончательно смутилась художница, зажимая обеими ладонями рот. Я демонстративно подвигал челюстью, задумчиво потёр горящую щёку. — Я машинально… Очень больно? — она отстранила мою ладонь, внимательно осматривая нанесённый ущерб.
— Скажем так, терпимо. Но я буду иметь в виду такие рефлексы.
— А зачем было…
— Честно говоря, я всего лишь хотел полюбопытствовать, докуда ты краснеешь? — весело улыбнулся я. От второй оплеухи, наученный горьким опытом, с хохотом успел увернуться. — Ладно, ладно, прекращай драться, что о нас люди подумают! Пойдём лучше обедать.
Возмущённо фыркнув, Марена выскользнула из моих объятий, но при этом сама уцепила за руку. К счастью, совсем уж густая краска с её лица начала быстро сходить, оставляя весьма очаровательный румянец.
— А вообще, странно, — вздохнула она и покачала головой. — Это всё ты виноват! — художница обличающе на меня покосилась. Я ответил вопросительным взглядом. — Я знаю тебя всего пару дней, и уже разрешила себя поцеловать.
— Тогда считай, что знаешь ты меня значительно дольше, — я только пожал плечами. — Где-то лет двадцать.