Ищейка
Шрифт:
Я пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее — от неудобной позы начал затекать бок.
— Ты уходишь? — вновь всхлипнула Марена.
— И оставить тебя в таком состоянии? Нет уж! Пойдём-ка в кабинете посидим, там камин есть, — вздохнул я, понимая, что на ближайший час сон точно отменяется. Уж очень сильно она перепугалась, нельзя в таком состоянии снова спать ложиться. Тем более, настолько эмоциональному созданию, да ещё и в одиночестве в чужом доме. — Цепляйся, — сказал я, одной рукой хватая её под спину, а второй — под
— А ты же…
— Ничего, я уже почти выспался, — хмыкнул я, поднимая девушку на руки.
Тихий полумрак старого дома казался настороженным и взволнованным; он, наверное, отвык от столь сильных и громких эмоций за те годы, что тут живу я один.
В тишине добравшись до кабинета, я мысленным приказом зажёг свет там. Телекинезом переместил пару поленец в камин и вызвал огонь; это только даймон может себе позволить такую роскошь, как магическое пламя, у меня на это сил не хватает.
Попытался усадить девушку в кресло, но она только крепче в меня вцепилась и посмотрела с такой мольбой, что даже мысли спорить не возникло. В итоге гостья устроилась у меня на коленях, завернувшись в тонкое тёплое одеяло, обхватив меня поперёк туловища обеими руками и уткнувшись носом в шею. Возражать я не стал: сидеть пока было вполне уютно и приятно.
— Я даже не знаю, как тебя благодарить, — вздохнула Марена через несколько минут. Видимо, сидеть было даже слишком уютно, — я начал задрёмывать, — поэтому ответил не сразу.
— Я всё ещё не понимаю, за что ты собираешься меня благодарить, тем более так упорно, — вздохнул я.
— За то, что оказался рядом. За исполнение одной маленькой детской мечты…
— Какой? — искренне опешил я, окончательно стряхивая сонное отупение.
— Что появится кто-то добрый и ласковый. Прогонит все страхи, и всё-всё станет хорошо, — она подозрительно шмыгнула носом.
— Ты ещё снова расплачься, — проворчал я, покрепче её обнимая. — Только ты преувеличиваешь мои заслуги. Кошмар-то ладно, а вот по остальным пунктам можно и поспорить. Может, тебе сказку рассказать?
— Зачем? — удивлённо подняла на меня взгляд художница.
— Чтобы успокоить окончательно, — я пожал плечами. — Извини, просто подобное последний раз мне приходилось проделывать очень давно, утешая десятилетнего ребёнка. Хелле хватило сказки. Наверное, потому что из меня плохой рассказчик, и она попросту уснула от скуки на пятой минуте повествования, — я улыбнулся.
— Не надо сказку, — художница ответила мне странной, задумчивой и несколько отстранённой улыбкой. — Лучше оставайся.
Вопрос «в каком смысле?» запнулся и потерялся где-то в закоулках разума до потери изначального значения. Для этого хватило единственного поцелуя, — осторожного, очень неуверенного.
Только одно я могу сказать об этом точно: подобного со мной не случалось никогда. Чтобы всего один почти невинный поцелуй буквально выбивал землю из-под ног, одной
С трудом очнувшись, когда Марена слегка отстранилась, я сообразил, что поцелуй несколько затянулся. Настолько, что одеяло уже давно сползло на пол, равно как и рубашка, в которой девушка спала. Морально приготовившись оправдываться, извиняться и вновь успокаивать, но уже по другому поводу, я поднял взгляд и окончательно растерялся, обнаружив совсем не ту реакцию, какую ожидал. Она улыбалась; легко, беспечно, так, как улыбалась всегда. Тонкие пальцы с той же осторожностью коснулись моей щеки.
— Если ты… — начал я, но прохладная ладошка накрыла губы, заставляя замолчать. Марена качнула головой.
— Не надо говорить глупостей. Тем более — настолько злых, как эта. Ты же сам спрашивал, как меня успокоить. Считай, что это был ответ.
…Я не торопился подниматься с постели, даже понимая, что время скоро к полудню, и чувствуя себя совершенно отдохнувшим и полным сил. И причиной этому была даже не рыжая лохматая головка, уютно устроившаяся у меня на плече и по каким-то странным причинам до сих пор не вызвавшая закономерное онемение оного. Причиной была посетившая меня по пробуждении очень неоригинальная в последнее время мысль «Вот теперь, Блэйк, ты точно попал». Причём, повторюсь, если эта мысль и имела отношение к Марене, то крайне отдалённое.
Всё дело было в ощущениях и физическом состоянии. Мне элементарно страшно было подняться с кровати, и вообще хоть как-то переменить позу, потому что я понятия не имел, что из этого выйдет.
Тщательный анализ собственного состояния выявил множество мелких странностей, в общем и целом складывавшихся в совершенно невероятную картину.
По всем параметрам тело было вполне моим собственным — рост, вес, отпечатки пальцев, аура. Но если копнуть поглубже… Начать с того, что в спокойном состоянии, то есть сейчас, сердце билось с частотой тридцать два удара в минуту. И я не испытывал по этому поводу никакого дискомфорта. Кроме того, лёгкие не требовали больше трёх вдохов за ту же самую минуту.
Всё остальное я, как совершенно никакой специалист по целительству и анатомии, мог фиксировать только на уровне ощущений.
Мир вокруг был чётким и очень послушным. А ещё в теле появилась странная пружинистая лёгкость, заставившая вспомнить о той злополучной тренировке, на которой я умудрился победить Гончую, и о которой за всей суетой успел подзабыть, так и не расспросив больше никого. Всё это чем-то похоже на состояние «истончения реальности»; только эйфории от каждого вдоха нет. А вот ощущение лёгкости и подвижности, кажется, куда более объективное.