Ищейки в Риге

Манкелль Хеннинг

Валландер совсем не чувствовал усталости. Он был готов работать всю ночь, если потребуется. Но после того, как Путнис тоже встал из-за стола, понял, что совещание действительно закончено.

Мурниерс нажал на звонок, прикрепленный к краю стола.

Почти сразу же открылась дверь, и за ней оказался молодой милиционер.

— Это сержант Зидс, — сказал Мурниерс. — Он прекрасно говорит по-английски и будет вашим шофером.

Зидс щелкнул каблуками и отдал честь. Валландер не нашел ничего лучше, как кивнуть в ответ. Поскольку ни Путнис, ни Мурниерс не пригласили его на ужин, он понял, что вечером будет предоставлен сам себе. Он спустился вслед за Зидсом во двор.

Сухой мороз обжигал, особенно после теплой переговорной. Валландер сел на заднее сиденье черного автомобиля, дверцу которого распахнул перед ним Зидс.

— Холодновато, — сказал Валландер, когда они выехали за ворота.

— Так точно, полковник, — согласился Зидс. — Сейчас в Риге очень холодно.

Полковник, повторил про себя Валландер. У сержанта, конечно, и в мыслях нет, что шведский следователь куда ниже рангом, чем Путнис и Мурниерс. Эта мысль веселила. А впрочем, ни к чему не привыкаешь так быстро, как к привилегиям. Своя машина, шофер, знаки внимания.

Сержант Зидс быстро вел машину по пустым улицам. Валландер не чувствовал ни малейшей усталости. Мысль оказаться в промерзлом номере ужаснула его.

— Я проголодался, — сказал он сержанту. — Покажите мне хороший, но не слишком дорогой ресторан.

— Ресторан гостиницы «Латвия» — самый лучший, — отрапортовал Зидс.

— Там я уже был, — ответил Валландер.

— В Риге нет больше ресторанов, где кормили бы так же хорошо, — сказал Зидс, притормаживая перед трамваем, со звоном заворачивающим за угол.

— Но в городе с миллионом жителей должен быть не один хороший ресторан, — попытался возразить Валландер.

— Да, но еду подают плохую, — отозвался сержант. — Самый лучший — гостиница «Латвия».

Не миновать опять идти туда, подумал Валландер и откинулся на сиденье. Может, Зидс получил приказ не отпускать его в город? Совершенно очевидно, что личный шофер в определенных обстоятельствах скорее означает несвободу, чем свободу.

Зидс остановил машину перед гостиницей. Едва Валландер успел протянуть руку, чтобы открыть дверцу, как сержант распахнул ее.

— В какое время я должен заехать за вами завтра, полковник?

— В восемь будет в самый раз, — ответил Валландер.

Большой вестибюль был сейчас еще пустыннее, чем когда Валландер уходил отсюда несколько часов назад. Где-то вдали играла музыка. Валландер взял у администратора ключ и спросил, открыт ли ресторан. Администратор, своими тяжелыми веками и бледностью напомнивший Валландеру полковника Мурниерса, кивнул. Валландер улучил момент и спросил, откуда доносится музыка.

— У нас есть варьете, — мрачно ответил администратор.

Когда Валландер уходил из вестибюля, то вдруг заметил того самого мужчину, который пил чай в ресторане. Теперь он сидел на потертом кожаном диване и сосредоточенно читал газету. Валландер узнал его, это точно был он.

«Хвост, — понял комиссар. — Все как в самом низкопробном романе о временах холодной войны — на диване сидит человек в сером костюме и старается не привлекать к себе внимания. Неужели Путнис или Мурниерс действительно боятся, что я могу что-нибудь натворить?»

В ресторане оказалось так же пусто, как и днем. За длинным столом вдалеке сидело несколько человек в темной одежде, которые тихо о чем-то беседовали. К удивлению Валландера, его подвели к тому же столику, что и прежде. Валландер съел овощной суп и пережаренную котлету. А вот латышское пиво оказалось вкусным. Поскольку он был несколько встревожен, то позабыл заказать себе кофе, расплатился и вышел из зала, чтобы посмотреть, что тут за варьете такое. Человек в сером костюме сидел все там же.

Валландеру

вдруг показалось, словно он попал в лабиринт. Лестницы, ведущие как будто в никуда, снова привели его в ресторан. Он попытался идти на звук музыки и наконец заметил вывеску, горящую в конце темного коридора. Какой-то человек, произнеся что-то на непонятном Валландеру языке, открыл перед ним дверь. Валландер оказался в тускло освещенном баре. Контраст с полупустым рестораном был разителен. Бар был битком набит людьми. Позади ширмы, отделяющей бар от танцевальной площадки, грохотал оркестр. Валландеру показалось, что он узнает кое-что из песен группы «Абба». В баре было накурено, и Валландер вновь вспомнил запах сигарет майора. Он высмотрел столик, вроде бы свободный, и стал протискиваться сквозь толпу. Все время он ощущал, как за ним следит множество глаз. Он понимал, что есть все основания вести себя осторожно. Ночные клубы и бары в Восточной Европе часто служили прибежищем бандитов, промышлявших грабежом западноевропейских туристов.

Ему удалось перекричать музыку и сделать заказ официанту. Через несколько минут на его столе оказался стакан виски, стоящий почти столько же, сколько только что съеденный ужин. Валландер понюхал содержимое стакана, представил себе заговор с отравлением и угрюмо пригубил напиток.

Девица, которая так и не представилась, вынырнула из тени и села рядом с ним за столик. Он заметил ее, только когда она наклонилась к нему. От нее пахло духами, напоминающими запах зимних яблок. Когда она заговорила с ним по-немецки, он покачал головой. По-английски она говорила плохо, много хуже майора. Но он понял, что она предлагает ему свое общество и не прочь выпить. Валландер смутился. Он видел, что перед ним проститутка, но ему хотелось забыть об этом. В неприветливой холодной Риге хотелось поговорить хотя бы с кем-нибудь, кроме полковников. Он вполне мог заказать для нее что-нибудь выпить, а дальнейшее зависит только от него. Но если он действительно крепко выпьет, то может потерять над собой контроль. Последний раз такое случилось год назад, тогда в приступе злобы и возбуждения он набросился на окружного прокурора Анетт Бролин. Он поежился при воспоминании об этом. Больше этого не случится, пообещал он себе. По крайней мере, здесь, в Риге.

В то же время внимание девушки ему льстило.

«Она подсела к моему столику слишком рано, — подумал он. — Я ведь только приехал и еще не успел привыкнуть к этой необычной стране».

— Может быть, завтра, — сказал он. — Не сегодня.

Тут Валландер заметил, что ей не больше двадцати. За вызывающе-ярким макияжем скрывалось лицо, чем-то напомнившее ему лицо дочери.

Он допил виски, поднялся и вышел.

«А ведь я едва не пошел с ней, отметил он. — Еще бы чуть-чуть…»

Мужчина в сером костюме с газетой в руках все еще сидел в вестибюле.

«Спокойной ночи! — мысленно пожелал ему Валландер. — Завтра утром мы, безусловно, увидимся».

Спал Валландер беспокойно. Одеяло было слишком тяжелым, а кровать неудобной. Во сне ему все время чудился звук беспрерывно звонящего телефона. Он хотел встать и снять трубку, но, просыпаясь, обнаруживал, что вокруг все тихо.

Наутро его разбудил стук в дверь. Еще не совсем проснувшись, он прокричал: «Войдите!». Когда стук повторился, он вспомнил, что оставил в замке ключ. Валландер натянул брюки и открыл дверь. За ней оказалась женщина в переднике горничной, она держала на подносе завтрак. Комиссар удивился, ведь завтрак в номер он не заказывал. Но, может, это входит в комплект услуг? Или об этом позаботился сержант Зидс?