Исчезающие Девушки
Шрифт:
– На данный момент мы всё еще надеемся на положительный исход, - заключает полицейский таким тоном, будто на деле всё обстоит как раз наоборот.
Он поднялся на бетонный отбойник, разделявший парковку «Большой ложки» от пляжа, чтобы выступить перед толпой. Я не ожидала, что людей будет настолько много, наверное, на парковке сейчас собралось около двухсот человек, а также три фургона службы новостей и кучка журналистов, потеющих под жарким солнцем, со своим тяжелым оборудованием. Возможно, это были те самые журналисты, написавшие всякие гадости о полицейских округа Шорлайн: сокращении бюджета и некомпетентности. Вместе со своими видеокамерами, прожекторами и микрофонами, нависающими
Чуть подальше от толпы стоит пара, и судя по виденным мной новостям, это семья Сноу. Мужчина выглядит так, будто весь день простоял на ветру: лицо покрасневшее, потресканное и опухшее. Женщина раскачивается на ногах и одной рукой, скорее клешней, сжимает плечо светловолосой девочки, которая стоит напротив. Это сестра Мэдлен - Сара, полагаю, а рядом Кеннеди - её лучшая подруга. У Кеннеди темные волосы с обрезанной челкой и одета она в ярко-красную майку, и, учитывая событие, такая расцветка майки выглядит неуместно жизнерадостно.
Я приехала пораньше, и толпа ещё не была такой большой, - тогда здесь слонялись лишь пара десятков человек, старающихся держаться подальше от желтой полицейской ленты вокруг места исчезновения. Нам всем пришлось зарегистрироваться, словно мы были гостями на чьей-то ужасной свадьбе. Я насмотрелась достаточно выпусков телепередачи «Закон и Правопорядок», и знаю, что копы, скорее всего, так и ждут возможности поймать какого-нибудь извращенца, пришедшего сюда покайфовать и блеснуть своим "умом и находчивостью" перед полицейскими. Если, конечно, здесь вообще есть такой человек.
По привычке я достаю свой телефон из сумки. От Ники и Паркера ни слова. Да, это и не удивительно. Но всё же в области живота нарастает чувство разочарования, как будто слишком быстро поднимаешься на холм.
– Вот как мы поступим - двигаемся на восток, образовав линию. Вы должны встать так близко друг другу, чтобы плечами касаться соседа, - полицейский вытягивает руки в стороны, как пьяница, пытающийся удержать равновесие. Не отрывайте глаз от земли, ищите всё, примечайте то, чего там быть не должно! Например, заколку, окурок сигареты, ободок, да что угодно. У Мэдди был любимый серебряный браслет с бирюзовыми вставками, и он был на ней, когда она исчезла. Если увидите что-нибудь похожее, дайте знать.
Он спрыгнул с бетонного разделителя, и толпа сразу среагирует как бассейн с водой, струясь наружу, растекаясь, - разбиваясь на мелкие группы. Поисковые отряды постепенно рассредоточиваются по берегу, ориентируясь на инструкции полицейских, а съемочные бригады фиксируют происходящее. Сверху мы выглядим, наверное, играющими в сложную игру, выстраивая затейливый узор «Али-бабы», когда расходимся в ряд в молчаливом призыве Мэдлен вернуться. Песок усыпан тем типом мусора, который скапливается на краю парковки: мягкие сигаретные пачки, пластиковые пакеты, банки из-под газировки. Мне становится интересно, является ли что-нибудь из этого важным. Я представляю себе безликого человека, сидящего снаружи в пятницу вечером, потягивающего теплую колу и глядящего на мигающие светлячки задних огней, мелькающие взад и вперед на парковке перед «Большой ложкой». Он наблюдает за двумя девушками, Кеннеди и Сарой, идущими, взявшись за руки, в теплое яркое сияние мороженицы, оставив маленькую девочку, свернувшуюся калачиком на заднем сидении автомобиля.
Я надеюсь, что она жива. Даже больше, я верю в это. Мне кажется, что именно в этом смысл поисковых отрядов, - не выискивание улик, а коллективная вера, наши совместные усилия. Только это сохраняет ей жизнь. Словно она фея Динь-динь, и всё что нам нужно делать –
Становится немного прохладнее, когда мы спускаемся к воде, но слепни и комары начинают донимать сильнее, выбираясь из своих гнезд в деревянных береговых сваях. Продвижение болезненно медленное, но даже в таком темпе по песку оно выматывает. Каждые несколько минут кто-нибудь кричит, и полицейские подбегают, приседают и щупают какой-нибудь мусор длинными, одетыми в белые перчатки пальцами: оборванный кусок ткани, пустую пивную банку, остатки чьего-нибудь обеда, вероятно выброшенные из проезжающей машины.
Копы находят серебряный браслет, правда, я вижу, как мать Мэдлен Сноу качает головой со сжатыми губами. Пляж длинною в четверть мили шириной. Нет ни одной точки, с которой он бы не просматривался или с парковки, или из домов и мотелей, расположенных высоко на дюнах. Невозможно представить, что здесь может случиться что-то плохое, на этой небольшой полоске земли, так близко к повседневному потоку автомобилей, ресторанов и людей, незаметно выскальзывающих перекурить на пляже.
Но здесь случилось это плохое, - исчез ребёнок. Ники и я раньше притворялись, что в лесу живут гоблины. Она говорила мне, что если я буду внимательно слушать, то обязательно услышу их пение.
"Если ты не будешь внимательной, они схватят тебя. Они заберут тебя в подземный мир и превратят в свою невесту," - говорила она, щекоча мой живот, пока я не закричала.
И всего на секунду я представляю Мэдлен, исчезающую в воздухе, привлеченную тихой песней, которую никто из нас не мог услышать.
– Ты дочь Шэрон Уоррен, не так ли?
– спрашивает женщина слева от меня.
Она нагло пялилась на меня последние десять минут, а я делала вид, что меня это не интересует. Её макияж слишком броский, на ногах туфли на танкетке, поэтому она пошатывается и машет руками, словно балансируя на бревне. Я собираюсь ответить отрицательно, но потом решаю, что в этом всё равно нет смысла:
– Угу.
– Я - Куки, - говорит она, уставившись на меня, как будто ждет, что я узнаю ее.
Конечно же, её зовут Куки [11] , - того, кто мажет ярко-розовую помаду и обувает на ноги каблуки для поисков пропавшей девочки на пляже не могут звать по-другому.
11
С англ. Cookie – булочка.
– Куки Хендриксон, - добавляет она, когда я ничего не отвечаю.
– Я тоже живу в Сомервилле. Я была в администрации школы Мартина Лютера Кинга, когда твоя мама была там директором. Я также знала и твоего дедушку. Великий человек. Я была…, - тут она понижает голос, словно сообщает секрет, - на его похоронах.
Мой дедушка умер в прошлом декабре, на третий день после Рождества. Он всю жизнь жил в Сомервилле, к тому же два летних сезона работал на самой последней открытой мельнице, пока в пятидесятых и ее не прикрыли. Затем он принялся тренировать Малую Лигу, его даже как-то избрали городским председателем, но он оставил эту должность сразу же, как только он понял, что политика его не интересует. Мы с Ники называли его Пау-Пау. Половина Сомервилля пришла на его похороны в январе, так как его все очень любили. Вечером того же дня я, Ники и Паркер напились ликера «Южный Комфорт» в подвале Паркера. Ники пошла наверх за водой, и я начала плакать. Тогда Паркер меня приобнял, а я его поцеловала. Когда Ники вернулась, у неё было такое забавное лицо, словно она оказалась на вечеринке с кучкой незнакомцев.