Искатель, 2000 №12
Шрифт:
— Мне нужна гражданка Лунева.
— Я.
С чего начать? Начал по-киношному, предъявив удостоверение. Она пропустила меня в квартиру, предложила сесть, села сама и тревожно спросила:
— Что-нибудь с Игорем?
— Нет-нет, — торопливо успокоил я. — А он где?
— В школе.
— Игорь — сын Андрея?
— Да, мой внук.
И только тут я увидел, что ей далеко за пятьдесят. Мать колдуньи. Говорят, ворожеи и всякие ведьмы живут долго и сохраняют молодость.
— Мне нужна ваша дочь.
— Какая дочь? — Ее глаза блеснули подозрительно.
—
— А вы правда следователь?
— Я же показал удостоверение…
Ее лицо старело на глазах: так в фантастических фильмах из молодых делают старух. Кожа стала серой, как выгоревшая на солнце бумага. Мне показалось — конечно, показалось, — что мгновенно побелели брови, превратив ее в седую пророческую жрицу.
— Моя дочь Валентина умерла.
— Как… умерла?
— Рак горла, долго болела…
— И когда умерла?..
— Несколько месяцев назад, в тот день, когда от нее ушел Андрей. Не вынесла…
Я не помнил, что сказал матери, да и не помнил, как ушел. До самого дома, через полгорода, брел заплетающимся шагом и смотрел на людей бессонным взглядом. А воспаленный мозг…
Значит, не было никакой колдуньи? Не было никакого колдовства? Что же мучило Матильду? Кто послал Андрея на красный свет под грузовик? В конце концов, кто же Матильду убил? Ведь не тот же бегун, не знавший ее и никогда не видевший?
Ничем не объяснишь, кроме вселенного хаоса. Частицы и планеты, элементы и звезды, температуры и скорости… И тьма законов материи, переплетенных, как говоры восточных базаров. Кажется, у физиков есть постулат: то, что может совпасть, рано или поздно совпадет. Если так, то совпасть может все, а значит, и все на свете может произойти. Не есть ли история с Матильдой невероятно плотный клубок совпадений?
Впрочем…
Были еще два объяснения. Первое, мистическое: умершая Лунева мстила Матильде оттуда, из загробного мира. Второе, пожалуй, наиболее вероятное: уведя чужого мужа и тем самым убив больную женщину, Матильда не справилась с собственной совестью и погибла.
Не разгадал я этой тайны. Да разве только этой? Думаю, любой человек уходит из жизни, мало что в ней поняв.
Павел АМНУЭЛЬ
ИОНА ШЕКЕТ —
ЗВЕЗДНЫЙ РАЗВЕДЧИК
ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ШПИОН
В жизни моей случались события, о которых я давно хотел рассказать, но не
Теперь вы понимаете, почему я не мог раньше времени поведать ни об операции на Шурмаге-3, ни о расследовании на Идругасе-6, ни даже о деле Батры Подлого на Марсианском Сырте? Вчера, к моему удовольствию, истек тридцатилетний срок давности (да-да, столько уже лет прошло с того дня, когда я ушел из Внешней разведки, а с того времени, как я начал там работать, миновало аж сорок лет — срок немалый!), и сам Офер Баркан, руководитель Внешней разведки сказал мне при личной встрече:
— Господин Шекет, вы свободны не только помнить, но и рассказывать. Красная сигма мерцает над оврагом сердца!
Не думайте, что Баркан спятил — он всего лишь произнес контрольную освобождающую фразу. Такие фразы всегда бессмысленны, ведь никто не должен даже случайно произнести в моем присутствии этого словосочетания!
Я вышел из кабинета и вынужден был присесть в кресло, стоявшее в холле: мне так хотелось немедленно рассказать кому угодно о Своих приключениях на службе безопасности страны, что я готов был схватить за локоть любого посетителя и заставить его слушать. Но я взял себя в руки, вернулся домой и заявил компьютеру:
— Ты знаешь, что такое дело Батры Подлого? А об операции на Шурмаге-три слышал? Нет? Естественно! Так вот, записывай и, главное, не забывай исправлять ошибки, а то я буду торопиться и потому время от времени употреблять слова, не всегда соответствующие смыслу. Понятно?
— Нет, — бодро отозвался компьютер. — Приступим, я готов.
Так с ним всегда — он готов выполнять любое мое распоряжение, совершенно порой не понимая, чего я, собственно, хочу.
— Итак, — начал я, — в две тысячи сорок третьем году меня вызвали в Агентурный отдел Внешней разведки. Мой десятилетний контракт с патрулем времени недавно закончился, и я не то чтобы искал работу, но присматривался к возможным вариантам собственного будущего. Приглашение в Агентурный отдел оказалось как нельзя кстати.
В назначенное время я прибыл в офис — шарообразное здание, висевшее над набережной Яркой на высоте трехсот метров. С нижнего уровня меня проводили на верхний, а там встретил майор Лившиц, ныне известный политический деятель, а в те давние годы начальник Агентурного отдела Службы внешней разведки.
— Шекет, — сказал он, — мы внимательно следим за вашей карьерой. Мы знаем, что сейчас вы ищете такую работу, где ваши таланты могли бы проявиться наиболее эффектным образом. Так вот, есть предложение. Нам нужен агент на планете Рувдан-4.