Искатель, 2000 №1
Шрифт:
— Кто? — Ого, это становится интересным.
— Валентин. Доктор.
— Знаешь что, — остановила я ее, — давай я заварю чай, а ты умоешься и расскажешь мне все по порядку про этого Валентина. Потом вместе подумаем, что с ним делать. Договорились?
— Ага, — кивнула она и пошла умываться. А я включила чайник, достала из сумочки плитку шоколада и уселась ждать.
Сабрина вышла из душевой умытая и успокоенная. Ее косички немного порастрепались, но в целом она производила приятное впечатление — такая Маруся
— Ой, шоколад, — обрадовалась она, — это вы принесли? А то у меня сил не было сходить и купить что-нибудь.
— Вот и подкрепишься. Садись, — я налила чай в стаканы. — Рассказывай про злодея Валентина. Как это он охмурил такую славную девушку?
— Я шла из больницы, — начала она свой рассказ и отпила глоток, — у меня подруга рожала, так я ходила ее навещать. Дело было в пятницу вечером, автобусы не ходили, и я шла пешком. Вдруг около меня останавливается машина, и приятный голос говорит: «Девушка, вы из больницы идете, давайте я вас подвезу».
— Откуда он знал, что ты из больницы? — удивилась я. — Он что, следил за тобой?
— Да нет же, просто я шла по больничному двору, его пока пройдешь… А он там ехал.
— Ну хорошо, и ты села?
— Сначала поколебалась немного, но идти было далеко, да и Валентин производил приятное впечатление — светлый, с усами, голос интеллигентный.
— Да, — вздохнула я, — это успокаивает…
— Он мне сказал, что он врач, и даже показал наклейку на стекле — больница. Вот я и согласилась.
— А где этот врач работает?
— Как где? — удивилась Сабрина. — В «Барзилае». Где же еще?
— В каком отделении?
— A-а, ты это имеешь в виду. Он сказал, что он врач — бане… нет, бальнеолог. Вот.
— Понятно. Бальнеолог так бальнеолог. И что дальше было?
Сабрина посмотрела на меня огромными глазами и, набравшись воздуху, выпалила:
— А потом я пригласила его к себе, и он остался.
— Как? Вот так сразу и пригласила? — удивилась я.
— Валерия, мне двадцать три года. Я в Израиле уже полгода, а у меня все это время никого не было. Валентин оказался таким милым. Интересовался мною, расспрашивал. Я ему рассказала, что я — харамитка. Ему это жутко понравилось, и он попросил меня пригласить его на наши встречи. Там они и познакомились…
— Кто они?
— Валентин и Илья. Ты знаешь, я с Ильей была знакома еще в Москве. И с его женой, Ликой. В принципе это Илья устроил мне учебу в Израиле и грант достал. Я ему всю жизнь благодарна буду.
— А Валентин?
— Что Валентин… После того как я его с Ильей познакомила, он только о нем меня и расспрашивал: «А где Илья? А над чем он сейчас работает? Знаю ли я его адрес?» А как Илью убили, так он и пропал. Не звонил, не приходил… — Сабрина вздохнула. — Я даже к гадалке ходила. Фантом вызывать.
— Что? — я от неожиданности поперхнулась чаем. — Зачем фантом? Он тебе, наверное,
— Нет никого по этому телефону, — со злостью в голосе ответила она. — И бальнеологического отделения в больнице «Барзилай» нет. И врача по имени Валентин Левкович…
— Ладно, не горюй, смотри на это просто: у тебя ничего из дома не пропало?
— Нет… Ну что ты говоришь, Валерия?!
— Я знаю, что я говорю. Удовольствие получила?
Сабрина пожала плечами и утвердительно кивнула.
— Ну и радуйся. Ничего плохого в твоей жизни не произошло. Так, эпизод. Довольно-таки неплохой. Не видела его после этого, ну и не надо. Еще найдешь.
— Как не видела, видела. Проезжал он на своей машине с красными занавесочками, а внутри брюнетка сидела.
— Что-что? Ты говоришь, красные занавески? А машина какая?
— Черная, японская, «Мицубиси-Галант». Я даже спросила его однажды, что за машина.
В моей голове завертелся калейдоскоп. Машина, расспросы про Илью, выстрелы. Да этого Валентина надо было срочно брать за жабры и вести в кутузку на допрос к Борнштейну! Я нутром чуяла, что не зря был произведен тотальный охмуреж девушки Сабрины с целью выхода на Илью. Нет, решено, завтра с утра — к Михаэлю!
Но назавтра была пятница, а по пятницам все магазины работают до обеда, а потом открываются аж в воскресенье утром. В холодильнике было шаром покати, и я направилась в супермаркет «Битон», который назывался еще «желтые пакеты», потому что все покупки в нем заворачивали именно в них.
В супере было столпотворение. Нагрузившись по самую макушку, я вышла из магазина, жалея, что не осьминог — лучше бы распределились покупки. Надо было дойти до машины и погрузить все в багажник.
Неожиданно моя правая нога подкосилась, и я брякнулась на землю, подминая под себя пакет с йогуртами. Лодыжку обхватила дикая боль.
Мне с детства не везет. У меня привычное растяжение щиколоток. Я могу упасть на ровном месте и встать с опухшей ногой. Ничего не поделаешь. Поэтому я не спешила изображать из себя героиню и преодолевать трудности, памятуя, что сказала моя любимая Раневская: «Поднимите же меня, народные артистки на земле не валяются!» Хоть я не была народной артисткой, но в Израиле недостатка в кавалерах не ощущается.
Какая-то женщина закричала: «Помогите ей!» Ко мне бросились несколько человек, подняли (я мыслила верно), уложили желтые пакеты на ближайшую скамейку. Стоя на одной ноге, я механически счищала с себя остатки земляничного йогурта. Голова кружилась, нога разламывалась от нестерпимой боли и раздувалась на глазах.
— Разрешите, я вам помогу, — услышала я за спиной приятный мужской баритон. Не было сил даже обернуться. Я ухватилась за протянутую соломинку.
— Да, пожалуйста, я чувствую, что не смогу идти.