Искатель, 2000 №4
Шрифт:
— Опять, да?
— За окном, — прошептала Калерия, словно боялась спугнуть женщину.
Олег сразу сел на постели.
— Нет, — сказал он, — ты ошиблась.
— Это хорошо, что я ошиблась, — сказала Калерия, но она была уверена, что не ошиблась.
Встали они в восемь. Олег убежал на станцию раньше, а Лера еще успела погладить свой костюм. Предстоял торжественный день. Она к нему стремилась так долго, что уже не хотелось праздника, хотелось, чтобы день скорее миновал. Но закончился
Что-то неприятное торчало в душе. Калерия поняла — это ночные визитеры. Дача стояла недалеко от станции, и порой сюда забредали бомжи. Но шесть утра — не время для алкоголиков.
Дорога до станции сначала вела через поселок, по улице. Здесь было немного постоянных жильцов, поэтому утром мало кто спешил на электричку.
Калерия с отвращением надела старый плащ, в нем ходили по грибы. А хороший, новый, ночью украли. Она натянула бабушкины боты — у станции надо преодолевать строительные раскопки. Она повязала голову платком, и Мишка, который только-только спустился вниз, чтобы позавтракать, спросил:
— На рыбалку, дедушка, собрался?
Лера не оценила шутку сына. Она опаздывала.
На улице было совсем светло, под ногами скользко — почва в поселке глинистая. Редкие облака застилали небо прозрачной голубоватой мглой. Было зябко.
На углу Лера догнала Маргариту. Маргарита была злой женщиной, она продавала бабушке козье молоко.
— В Москву? — спросила Маргарита.
Она была одета так же, как Лера, — как в униформе — плащ системы «рыбалка», сапоги, платок серого вдовьего цвета.
Не дождавшись ответа от дачницы, Маргарита сказала:
— А я в Пушкино. К нотариусу. Завещание буду составлять.
Это было сказано с вызовом. Очевидно, не каждому положено писать завещание. Но кому она будет завещать козу? Давно исчезнувшему мужу или сыну, который никак не соберется ее навестить?
Они повернули за угол последнего дома. Теперь надо было пересечь лесок, до станционной площадки. Лесок был забросан консервными банками и бутылками иностранного происхождения, которые некуда сдать. Вечером лесок пользовался дурной славой, и Олег выходил встречать Калерию. Но утром он был тих и безопасен.
Прислонившись к забору, стоял человек с пустым, неподвижным лицом. Потом уже Лера разглядела его черное кожаное пальто, кепку и сапоги, измазанные желтой глиной.
— Доброе утро, — произнесла Маргарита с вызовом. Теперь весь мир будет знать, кто из двоих воспитанная женщина.
— Чего это он? — спросила Маргарита, когда они отошли на несколько шагов.
— Я его не знаю, — сказала Калерия.
Но это была неправда. Калерия его знала — ночью он был в ее комнате. Он взял плащ. Это вор! А почему он не боится, не бежит от нее?
Еще через десять шагов Лера обернулась.
Вор
Лера прибавила шагу.
Сзади послышался шум — она кинула туда взгляд и увидела, что мужчина ринулся в сторону, в кусты, проламываясь сквозь них, побежал, словно его что-то испугало.
— Псих какой-то, — сказала Маргарита. — Такой топором зарубит, не моргнет.
Они шли быстрее. Обеим было неладно в этом скудном перелеске.
Впереди застучал, загремел, пронесся множеством вагонов товарный поезд. Даже не поговоришь, так оглушительно он гремит.
Они почти бежали, хотя бежать не было нужды — до прихода электрички оставалось минут двадцать.
Впереди была траншея. Земля была выброшена из нее бруствером, и Лера побежала по брустверу, тогда как Маргарита шла по той стороне траншеи и что-то кричала Лере, хотя не было слышно.
И тут Лера увидела, что из-за кустов выходит тот самый человек. И держит в руке что-то черное, массивное, блестящее. Он спешил вперед, будто хотел перехватить женщин, обогнать их. Он смотрел под ноги.
Лера попыталась остановиться, но ноги заскользили по глине, и она мгновенно — не успела опомниться — съехала ногами вперед в неглубокую траншею, оставленную водопроводчиками.
Она бухнулась в лужу, в холодную, как тысяча айсбергов, воду, но не почувствовала этого и не почувствовала боли.
Она сидела по пояс в воде.
Она старалась унять сердце. Поезд еще громыхал где-то над головой. Было стыдно вылезать, потому что такой грязной женщины не может быть.
Поезд прошел. Тишина возвращалась медленно, будто наступила на звук поезда.
— Маргарита! — позвала Лера негромко.
Никто не откликнулся.
Не может быть, чтобы Маргарита убежала, оставив ее!
Лера поднялась и, держась ладонью за мокрую ледяную стенку траншеи, сделала десять шагов до того места, где были мостки, ведущие наверх.
Снаружи было даже тепло. По сравнению с жижей на дне траншеи.
Лера вытащила тело на траву. Встала на четвереньки, чтобы не съехать обратно, потом медленно выпрямилась. Маргариты не было видно. Не было и вора.
Наверное, только что пришла электричка, за гулом товарного она ее упустила — через лесок шли люди.
Лера попыталась оглядеть себя — желтые, в глине, ботинки, желтый от низа до пояса плащ, грязные руки — чудовище! И в таком виде ты собираешься ехать на торжество?
Люди, шедшие с электрички, смотрели на нее с удивлением, видно, принимали за алкоголичку местного разлива. Пошла за бутылками и упала, а может, и ночевала в траншее.
Куда же делись остальные лица нашей драмы? — спросила Лера себя.