Искатель, 2000 №4
Шрифт:
— А какие у Ирины Георгиевны были отношения с мужем?
— Хорошие, наверное. Она мне про свои отношения к мужу ничего не говорила.
— Вы его хорошо знаете?
— С чего бы? Я же ее вожу, не его.
— И что муж за человек сказать не можете?
— Да черт его знает!? Мужик как мужик. В годах уже.
— Он что, намного ее старше?
— Ей и тридцати еще нет, а ему лет пятьдесят.
— А кем он работает?
— Преподает в каком-то институте.
Осмотр дома Тополевых ничего не дал. Он только подтвердил мнение Дворецкого о том, что некоторые живут подозрительно хорошо. Поэтому подозрительно плохо и кончают.
На стене холла на
Дворецкий спустился вниз, и в этот момент зазвонил телефон. Юра снял трубку:
— Слушаю вас!
— Это вы, Денис? — спросил приятный мужской голос, и не успел Дворецкий ничего ответить, как у него снова спросили: — Вы еще не уехали?
— Это не Денис.
— А кто это? — Голос заметно похолодел.
— Старший лейтенант Дворецкий. Отдел по расследованию убийств.
— Что вы делаете в моем доме? — Из холодного голос стал ледяным.
— Насколько я понял, вы — Тополев? — вместо ответа спросил Дворецкий.
— Да, я Тополев. А могу я узнать, что вас привело в мой дом?
— Ваша жена убита.
Тополев подъехал через полчаса на черной «Волге».
Это был невысокий, сутуловатый мужчина, несколько старше, чем выглядел на фотографии, одетый в светлый плащ, бежевый костюм и коричневые ботинки на толстой подошве. Вокруг шеи у него был повязан платок.
— Где она?
Они подошли к трупу, и Дворецкий откинул простыню, на которой в области головы в нескольких местах проступили маленькие красные пятнышки.
— Боже мой, Боже мой, Боже мой… — скороговоркой проговорил Тополев. — Иришка, Боже мой… — Потом как-то неопределенно махнул рукой и жестом пригласил Дворецкого в дом.
— С Иришей мы познакомились десять лет назад. Я — заведующий кафедрой высшей математики строительного института, доктор наук, профессор, сорокадвухлетний вдовец, и она — восемнадцатилетняя красотка. Все было как в кино — роман студентки с профессором, которым не перемывали косточки только ленивые. Потом свадьба, медовый месяц на берегу Черного моря. Несколько лет пролетело как сон. Ириша вся была в работе, сделала очень хорошую карьеру… — Тополев замолчал. — У нас началась жизнь, о которой многие не могут даже мечтать… Да… — Тополев опустил голову. — Не думал, что это случится так быстро.
— Простите?
— Ее бизнес. Насколько я знаю, в их фирме крутились очень большие деньги. А где большие деньги, там большой риск. А она, понимаете, очень резкая, легко возбудимая женщина. По большому счету, она очень плохо умеет контактировать с людьми. Она даже не смогла найти контакт с моей матерью. Когда родился Игорек, Ириша очень мало с ним сидела. Работа… — Он развел руками. — Мы хотели нанять няню, но мама сказала, что будет ухаживать за внуком сама. А на выходные мы забирали его сюда. Так что вот… Голова-то на плечах у нее есть, причем голова очень светлая, иначе она не сделала бы такой карьеры. Но вот с людьми… Она очень дерзкая, за словом в карман не полезет, говорит все что думает, а это мало кому может
— Кого-то конкретно вы можете назвать?
— Вы знаете, какие-то фирмы и фамилии звучали. Но я очень от этого далек. Мне незачем это было запоминать. Так, принимал к сведению… Предупреждал, правда, постоянно, что не стоит лезть на рожон. Но… — Тополев обреченно развел руками. — Может, вам стоило бы съездить к ней на работу, там поговорить?.. — И спохватился: — Господи, о чем это я?! А то вы без меня не знаете, что делать…
— С одним человеком из ее фирмы мы уже разговаривали. Но он… — как бы между прочим начал Дворецкий, не предполагая, какую бурную реакцию вызовут его слова.
Тополев быстро перебил:
— Вы имеете в виду ее водителя? Если вас интересует мое мнение — это достаточно мерзкий тип… Вы не подумайте, я говорю не как муж, которому этот, с вашего позволения, кобель наставил рога. Хотя это совсем неприятно, но сложно ждать чего-нибудь другого, когда муж почти на двадцать пять лет старше жены. От природы не уйдешь. Я подозревал, что Ириша не всегда была мне верна. Но, знаете, я старался… Нет, не то чтобы закрывать на все глаза, на это очень сложно закрыть глаза, я постарался войти в ее положение. Я же ученый, к тому же занимаюсь очень точными науками и знаю, что все в природе находится в равновесии, вернее, стремится к равновесию. У меня до встречи с Иришей было очень много женщин… — Тополев тяжело вздохнул и закурил. — И я как-то, это было года два или три назад, для себя решил — я, будучи молодым, мог себе это все позволить, почему же она не может?! Чем она хуже меня?! И, знаете, я успокоился. Главное, что я ее люблю, что она рядом со мной, что у нас есть ребенок, мы его любим… Да и, в конце-то концов, я уже не в том возрасте, чтобы разводиться и пытаться заводить новую семью. Кому и зачем это нужно?! — И неожиданно закончил: — А иногда я ловил себя на мысли, что отношусь к Ирише как к дочери… Это глупо, наверное… — У него навернулись слезы. — Простите. Я сейчас. Да-а-а. Э-хе-хех. Иришка, Иришка… Изи-ните…
Он вытер глаза, заново прикурил потухшую сигарету, глубоко затянулся, закашлялся и вдавил сигарету в пепельницу.
— Не обращайте на меня внимания… Спрашивайте все, что считаете нужным… Я понимаю, как вам важно знать все подробности.
— Значит, вы знали, что у вашей жены с водителем был роман?
— Не знаю, роман это был или пошленькая пьеска, но то, что они спали, — это факт… Ей очень понравилась моя идея возобновить старую традицию и устраивать по пятницам банные дни. Она практически уцепилась за нее. И только потом я понял, зачем ей это было нужно. Чтобы иметь возможность приезжать домой пораньше, якобы для подготовки бани. Это называлось — идти мне навстречу… В эти дни приезжали мои старые друзья.
— А вы давно заметили, что отношения между вашей женой и водителем перешли границы служебных?
— Да практически сразу, как только он стал ее возить. Вы же видели, что это за жеребец. От него сложно ожидать чего-нибудь другого, как ни совращения чужих жен… Да и у Иришки глаза снова засверкали…
— Снова?
— Я ее очень хорошо изучил. Столько лет прожили вместе. И как у нее завязывался новый роман, так в глазах появлялся специфический блеск удовлетворенной плоти. Женщины — они же самки. И никуда нам от этого не деться.