Искатель, 2002 №2
Шрифт:
— Ну? Чего вы хотите?
— Хочу принести извинения за вчерашний вечер. Я был очень занят. Всегда рад вас видеть. Я взялся за расследование гибели мистера Кейса и был бы признателен вам за сведения самого общего характера.
— Какие сведения?
— Ну, во-первых, я хотел бы знать имя и номер значка того конного полицейского, который видел мистера Кейса в парке тем утром десять минут восьмого. Я бы отправил Арчи…
— Отправляйтесь сами. Ко всем чертям! — гаркнул Крамер и бросил трубку.
Вулф положил свою, взял принесенный Фрицем бокал пива и сказал мне:
— Позвони мистеру
Я сделал, как мне было велено, и Вулф снова взял трубку. В прошлом Вулф, бывало, доводил до белого каления и Скиннера, но, по крайней мере, накануне вечером никто не захлопывал дверь у него перед носом, поэтому у Скиннера не было оснований дуться на нас. Узнав, что Вулф копается в убийстве Кейса, он тотчас принялся выпытывать все, что только можно, но Вулф мягко окоротил его и вскоре получил необходимые сведения. Заручившись обещанием Вулфа, что мы будем держать его в курсе событий (оба понимали: обещание это — вранье, шитое белыми нитками), товарищ районного прокурора вызвался устроить мне встречу с конным полицейским. И устроил. Менее чем через десять минут позвонили из управления полиции и сказали, что офицер Хефферан будет ждать меня в 11.45 на углу Шестьдесят шестой улицы и Западной Сентрал-Парк-авеню.
Менее чем за десять минут Вулф успел прикончить пиво, справиться у Сола, как поживают его домочадцы, и объяснить мне, о чем я должен расспрашивать полицейского. Его указания не только разозлили, но и заинтриговали меня. При расследовании дел у Вулфа иногда создавалось впечатление, что я пристрастен или имею личное мнение о ком-то из участников пьесы, а посему меня надо отправить куда-нибудь с второстепенным поручением. Мне это не нравилось, но я уже перестал злиться: что проку портить нервы? Но почему он поступает так сейчас? Я не поверил ни в одну из выслушанных версий, и голова моя была совершенно свободна от фантазий. Так с какой стати он отправляет меня точить лясы с легавым, а Сола и Орри оставляет при себе для более важных дел? Это было выше моего понимания. Я сердито зыркнул на Вулфа и уже собрался высказаться начистоту, но тут опять зазвонил телефон.
Фердинанду Полу приспичило говорить с Вулфом. Я хотел положить свою трубку, коль скоро основной натиск придется отражать другим, но Вулф знаком велел мне слушать.
— Я в кабинете Кейса, — объявил Пол. — Угол Сорок седьмой и Мэдисон. Вы можете немедленно прибыть сюда?
— Разумеется, нет, — возмущенно проговорил Вулф. Он впадал в бешенство всякий раз, когда на Земле отыскивался человек, не знающий о том, что Вулф не выходит из дома по делам, да и вообще крайне редко покидает свое жилище. — Я работаю только дома. Что стряслось?
— Здесь люди, с которыми вам следует побеседовать. Двое работников, показания которых помогут доказать, что Тэлботт украл эскизы и продал их Бродайку. А это означает, что Тэлботт убил Кейса.
Из всей нашей пятерки всерьез можно подозревать только мисс Руни и этого конюха с их взаимоподтверждающими алиби. Но теперь мисс Руни вне подозрений, и конюх, разумеется, тоже.
— Чепуха. Ничего подобного. Теперь ясно лишь, что ее несправедливо обвинили в краже, а ложное обвинение куда обиднее правомерного. Но сейчас вы, по крайней мере, можете обвинить Тэлботта в воровстве.
Пол хотел сказать еще что-то, но Вулф распрощался с ним, выпил еще пива и повернулся ко мне.
— Ты должен быть на месте через двадцать минут, Арчи. И если вспомнить, что тебя то и дело задерживают за превышение скорости…
За восемь лет меня оштрафовали всего однажды. Я пошел к двери и желчно бросил с порога:
— Если вы думаете, что отправляете меня поиграть в песочнице, то черта с два. Кто последним видел живого Кейса? Легавый. Значит, легавый его И убил. Думаете, я сдам его вам? Нет, я сдам его инспектору Крамеру.
8
Октябрь выдался солнечный и теплый, и автомобильная прогулка могла бы доставить мне удовольствие, если бы не мысль о том, что меня просто спровадили. Поставив машину на Шестьдесят шестой улице, я вылез, обошел угол, прошагал один квартал на север и пересек Западную Сент-рал-Парк-авеню. На углу стояли человек в полицейском мундире и лошадь. Человек в мундире поигрывал поводьями. Выполняя задания Вулфа, я встречал сонмища стражей покоя граждан, но этот мужлан с грубой рябой физиономией, сплющенным носом и здоровенными горящими зенками был мне не знаком. Я представился, показал удостоверение и поблагодарил легавого за согласие побеседовать со мной, несмотря на занятость. Это была ошибка, но, как я уже говорил, меня снедала досада.
— Угу, — хмыкнул легавый. — Один из наших знаменитых шутников?
Я предпочел прикинуться скромником и сказал:
— Такой же знаменитый, как икринка в полной банке икры.
— Икоркой, стало быть, питаетесь?
— Черт возьми, — пробормотал я. — Давайте начнем сызнова.
Я прошелся до фонарного столба, развернулся, приблизился к легавому и сказал:
— Меня зовут Гудвин, и я работаю на Ниро Вулфа. В управлении сказали, что я могу задать вам несколько вопросов. Буду очень признателен за ответы.
— Угу. Мне говорил о вас приятель из пятнадцатого участка. Из-за вас его однажды чуть не отправили отдыхать на болота.
— Значит, вы предубеждены. Я тоже, хотя и не против вас. И даже не против вашей лошади. Кстати, о лошадях. Тем утром вы видели Кейса на лошади, и было это незадолго до его убийства. Во сколько точно?
— Десять минут восьмого.
— Плюс-минус минута-другая?
— Никаких плюсов и минусов. Десять минут восьмого. Как вы верно заметили, я очень занят, а в восемь мне предстояло сменяться. Я думал, что Кейс проедет точно в срок, как всегда. Мне нравилось любоваться его лошадью. Светло-гнедая, с красивой пружинистой поступью.
— А как выглядела лошадь? Здоровой и бодрой, как обычно? — Заметив выражение лица полицейского, я поспешно добавил: — Я дал обет не шутить до завтрашнего утра. Мне действительно надо знать, на своей ли лошади он ехал.
— Конечно, на своей! В отличие от вас, я в лошадях разбираюсь.
— Хорошо, хорошо. В детстве я тоже разбирался, когда помогал фермерам в Огайо, но последнее время мне не доводилось общаться с лошадьми. Как выглядел Кейс тем утром? Радовался, бесился, казался больным?