Искра
Шрифт:
— То, что от мобиля осталось, вряд ли имеет смысл вызволять из чащи.
Асанна произвела контрольный выстрел в Добромира.
— Видимо, в обучении Асанны были недоработки, — стараясь замять возникшую неловкость, сказал Ларри, — поэтому мы приземлился вдали от проложенного маршрута.
— Главное, вы живы.
Добромир удержался от упреков, слегка успокоив нашу растревоженную совесть. Думаю, его сдержанности больше всего порадовалась пилот-ас.
— Нет мобиля, значит, пересаживаемся на драконов, — сказал чемпион.
От такой перспективы братец и сестрица
Я скромно молчала, пока шли разборки. Мое внимание было приковано к горизонту, который, к сожалению, был безнадежно и безмятежно пуст. Через пять минут решили, что с Добромиром лечу я, потому что меня должны чествовать в Светозаре, а остальные путники подождут, когда за ними прибудут другие спасатели.
— Гром может взять груз больше веса, — сказал чемпион, — но небезопасно садится без седла между гребнями дракона. До Светозара недалеко, лучше сделать вторую ходку, чем рисковать жизнью второго пассажира.
Добромир помог мне взобраться в седло, Гром взмыл в небо, и мы двинулись в сторону Светозара. И надо же такому случиться, когда мы пролетели часть пути, навстречу попался злыдень Вышнев. Подлетев к нам, Эрвин стал темнее тучи, узрев меня за спиной чемпиона. Коротко обменявшись информацией, мы на Громе продолжили путь, а Эрвин ринулся за Идепиусами. Последнее время я как-то отвыкла от сцен ревности, но злой взгляд Эрвина мгновенно вернул меня в прошлое.
Глава 3. Подарки
Приземлились мы с Добромиром в большом атриуме Тринистада. Все стойла были пусты, и Гром, как король всех драконов, вольготно расположился в самом большом. Учитывая события нынешнего дня удивительно, что мы даже не опоздали к началу торжества. Добромир с видом бывалого лестницами и коридорами повел меня в комнату отдыха. Каково же было мое удивление, когда в просторных апартаментах я встретила Селину Светозарову — мать Добромира. Она сияла своей чудесной улыбкой и не менее чудесным нарядом под цвет её ореховых глаз. Сначала я не поняла причину её радости, но более внимательный взгляд внёс ясность в ситуацию. На манекене, стоящем в углу комнаты висело умопомрачительное платье, рядом стояли туфли из серии «умереть, не встать».
Моя добрая фея сделала знак рукой, сын беспрекословно ретировался. Я открыла рот, чтобы сказать нет, но восхищение при виде платья, стерло из памяти мой секундный порыв.
Да!
Я надену эту красоту и немедленно! Быстро приняв душ, я выпорхнула из ванной комнаты, ежесекундно думая о том, как буду выглядеть в праздничном одеянии. Я, действительно, хотела примерить это чудо, струящееся, легкое, из ткани высочайшего качества, расшитой алыми искрами камней, которые играли и переливались на свету. Длинное, облегающее до бедер, с короткими рукавами из ажурной ткани, с юбкой расширяющейся книзу из-за воздушных вставок-клиньев. Цвет ткани напомнил закат, на который я недавно любовалась вместе с Ларри, менялся от алого к темно-фиолетовому. Открытый вырез на спине, перехваченный тонкими
Быстро облачившись в эту феерию шелка и огня, я взглянула в зеркало.
— А волосы! — воскликнула Селина.
— Сейчас расчешу, — ответила я, раскрасневшись под цвет платья.
— Нужна прическа, у нас есть немного времени.
— О-о-о, — я страдальчески застонала, — не переношу, когда дергают за волосы.
За что мне такое наказание. Хватило одной Леи.
— Я аккуратненько, — заверила Селина, чуть не силой усаживая меня в кресло. Я бы воспротивилась её диктаторским замашкам, но умная дама подсунула мне тарелочку с едой. С голодным энтузиазмом я накинулась на бутерброды, позабыв о сопротивлении, а Селина принялась творить.
Первый раз в зеркале я видела у себя на голове прическу. Прическу с большой буквы. За каких-то полчаса Селина смогла создать невероятное. Причудливыми локонами она собрала волосы в большой высокий пышный узел. Яркими заколками явно дизайнерской работы Селина скрепила мой элегантный чуточку небрежный пучок, оставив несколько волнистых прядей, обрамляющих лицо.
— Вот и всё, — Селина поправила локоны, — пора идти.
Сердце подпрыгнуло в груди. Мне срочно нужно успокоительное.
— Надо дождаться моих друзей! Я не могу без них.
— Они уже здесь, — мягко улыбнулась Селина, — все собрались.
Гул в ушах перекрыл последние слова матери Добромира, я поднялась, чуть покачнувшись на каблуках, и двинулась украшать собой праздник. На нетвердых ногах я вышла из комнаты. Хорошо, что из-за длинного подола никто не увидит мои подгибающие колени. В платье или в брюках я была одинаково труслива среди любопытной толпы. Вдох-выдох и мы с Селиной вошли в малый зал Тринистада. Надеюсь, количество людей в нем будет соответствовать названию.
Я ошиблась. Встречающих не было. Ни единого.
И малый зал, приготовленный к торжеству, удивил.
Хоть он назывался малым, по площади был примерно с два школьных спортзала, и здесь оказалось всё более чем скромно, почти как на моей нелюбимой площадке. Ни лепных потолков, ни огромной хрустальной люстры, ни сверкающих мозаичных полов, ни стен, украшенных зеркалами и картинами, не было ничего, кроме высоких окон, плотно закрытых темными шторами. Что несколько сгладило первое удручающее впечатление, так это сервированный стол для торжественного обеда, и группа музыкантов, настраивающих инструменты.
Ступая по темному гранитному полу, мы двинулись в центр зала. Музыканты смолкли. Я сжала губы в узкую полоску. Приём организовали с таким размахом, что у меня перестали дрожать колени, и возникло стойкое ощущение, что нам тут не рады. Искоса глянув на безмятежное лицо Селины, я поняла, невозмутимость мне не сыграть, даже если предложат «Оскар». С запоздавшим чувством неловкости подумала, что в этом зале более уместен костюм наездницы, чем платье королевы бала.
Прищурившись, с недоброй усмешкой я продолжала идти, выпрямив спину, ругая себя за решение выйти в свет. Неожиданно Селина мягко придержала меня за локоть, и я остановилась, оглядываясь по сторонам.