Искра
Шрифт:
— Горыныч. Не уходи! Горыныч, не умирай! Не бросай меня! Горыныч!
Последний хриплый вдох стал мне ответом, и дракон затих.
— А-а-а!
Оказывается, я ещё не достигла дна и теперь штопором неслась вниз, желая рухнуть, разбиться о камни, разбить вдребезги измученное тело.
***
— Прости меня, — захлёбываясь в рыданиях, я упала рядом с Горынычем, гладя его чешуйчатую морду. Он так любил, когда я чесала его за ушами. Больше никогда Горыныч блаженно не зарокочет от удовольствия, не проведёт шершавым языком по моей щеке. Отчаяние сокрушило мою волю, я завопила, завыла в пустоту, как подыхающий зверь в предсмертной агонии.
Для Горыныча яма была маловата, а вот мне подходила в самый раз. Раньше я с ужасом представляла, как меня закопают в могилу, когда я умру, сейчас собиралась лечь в неё сама. Прильнув к когтистой лапе дракона головой, я просила у Горыныча прощения за то, что бросила. Не позаботилась, не уберегла. Слёзы лились на согнутые когти дракона. Где-то здесь мой волос, накрученный на основание одного из них. Стерев мокрую пелену с глаз, я стала искать. Горыныч не мог потерять накрученный в несколько витков мой русый волос. Но волоса не было. Не было! Ничего не было!
— Всё неправда! Ты врёшь!
Мама не настоящая, Эрвин с Асанной — морок, Горыныч — фантом. Они миражи моего сознания, порождения, созданные собственными страхами.
— Это просто сон, — прошептала я, — иллюзия.
Мой голос завяз в желе тумана. До чего я дошла! Отчаяние чуть не заставило меня закопать себя в могилу. Это всё ненавистная мгла. Она материализует образы, множит фантомы, вытаскивает из подсознания жуткие картины, кучи мусора, что накопились там. Подсознание будет выуживать кошмары, я не смогу убежать, потому что от них невозможно убежать, я буду лишь раз за разом проваливаться в свои страхи. Как мне проснуться? Что настоящее? Что истинное? Мне надо выйти из Мглы. Я хочу выйти отсюда!
— Хочу выйти! — заорала, как припадочная, упала на землю. — Ненавижу! Ненавижу тебя!
Очнулась я около костра на поляне перед лачугой. Ведьмы рядом не было. Хоть немного повезло. Не хотелось бы сейчас её видеть. Пламя танцевало на суковатых полешках, даря тепло, рядом на чурке стояла кружка с водой, которую я жадно выпила. Мгла выпустила меня так же неожиданно, как поглотила. Нервное напряжение исчезло, тело расслабилось, видения, в которые я окунулась «там», поблекли и стёрлись. Воспоминания отступали, я отстранённо нырнула в те ощущения. Посмотрела на обломанные ногти забитые грязью.
Да, я соскальзывала в дебри страха незаметно, за один взмах ресниц, но ведь выбралась оттуда. Выбралась, хотя полностью погрузилась в них, становясь убийцей самой себя. Страх разрушает, уничтожает, толкает в гущу страданий того, кто явился в этот мир за счастьем.
Чем ближе подпускаешь страх, тем больше засасывает трясина «жизнь есть боль». И начинается учёба в разведшколе…, мы же хотим знать врагов в лицо, подготовится к худшему, убить противника на подступах. И на самом деле убиваем на подступах радость, надежду на счастье, душим смех. Боимся, что вдруг сглазим, становимся хмурыми и подозрительными. А потом получаем творение, созданное нашим мыслями и словами.
— Очухалась? — невдалеке, тяжело опираясь на палку, стояла ведьма.
Если минуту назад мне хотелось расцеловать бабулю, за сварливым характером скрывавшую доброе сердце, то сейчас язык прирос к нёбу, так страшно ведьма смотрела на меня. В груди словно застыла скользкая холодная
— Не ту выбрал цветок. Не ту, — пробормотала ведьма.
У меня перехватило дыхание. В безумном взгляде ведьмы, в трясущейся голове, перекошенном лице таилось что-то жуткое, бесповоротно меняющее мою жизнь, как окончательный приговор, не подлежащий обжалованию.
— Не успела ты. Не пришла. Не спасла. Я ждала, верила, что успеешь. А теперь…конец. Всех порешили.
— Кого? — горло словно корябнуло битым стеклом, пальцы задрожали, сердце пропустило удар.
— Кругляшей. Всех до единого: взрослых, детей, животин. Скоро сюда доберутся люди Ильзы. Вонзят мне в сердце осиновый кол, чтобы моя черная душа не переродилась, — ведьма зловеще ухмылнулась, — бросят в лачугу и подожгут. Не убегу я от них, да и незачем теперь…. Ты успеешь. Возвращайся к себе.
Ужас сдавил горло. Неужели они убили всех кругляшей?
— Ничем не помогла, защитница, только хуже сделала. Ошибся Цветок. Зря Зарх в тебя поверил.
Каждое слово ведьмы словно вгоняло меня в землю. По колено, по пояс, по грудь.
— Зарх… меня любил…
Где-то вдалеке тревожно закричали птицы. Ну, уж нет! Никуда не побегу. Стерла с лица, заливающий глаза пот, тупо уставилась на свою руку. Грязь под ногтями? Это неправильно. Её не должно быть. Рядом с Горынычем я была во сне. Значит, я и сейчас до сих пор во сне?
Поляна задвигалась, меняя очертания, всё поплыло перед глазами. Я скользнула внутрь себя. Глубоко. Ещё глубже. На поверхности океана волны, в глубине всегда тишина. Меня отрезало от всех звуков, сияющей кокон окутал меня, боль, обручем сковавшая грудь отступила. Мощный свет почти ослепил.
Меня любит мама, бабушка, любит…Эрвин. Пусть не помнит, но прошлое не могло не оставить следов. Они где-то есть, я верю. Меня любит Горыныч, Стрела, даже тугоухий Дюк и пугливый Яго. Зарх, мой учитель и наставник, помогает мне с той стороны, откуда не возвращаются, я слышу его. Мои камни Кеп и Мия любят меня, ведь они всегда лечили, дарили тепло. Ларри, Добромир, Мечислав, Авивия, Веригла — сколько замечательных людей я встретила в Верховии. И они меня все любят. В душе поднялась горячая волна признательности ко всем, кто делился со мной едой, добрым словом, участием. Я всегда находилась в огромном поле любви, не замечая, как бережно оно хранит меня. Ведь любить — это так просто.
В ту же минуту я поняла ясно, словно очнулась в кромешной тьме.
Мгла — это тоже любовь.
Мгла не про кошмары, она про освобождения от препятствий, про чистоту помыслов, про трансформацию, гармонию мыслей. Лекарство от страха во мне, я хозяйка своей жизни, я несу за неё ответственность. Идеальных людей нет, я тоже не идеальна, буду ошибаться ещё не раз, но бесценные дары Мглы я постараюсь не забыть.
Видеть мир глазами любви.
Ледяное озеро приняло в свои объятия, я входила в его прозрачные воды. Не чувствуя холода погрузилась с головой, нырнула и поплыла. Ощущение радости, узнавания и всеобъемлющей любви обволокло меня. Словно рыбка я плескалась в прозрачной, чистой воде, ныряла, крутилась, дышала счастьем. Освобождалась! Благодарила за всё, улыбалась, наслаждалась, ликовала. Блаженство текло сквозь меня, я сама стала блаженством, слилась с водой, с потоком. Он вынес меня на поверхность, где раскинув руки словно звезда, я мягко качалась, глядя в бездонное небо. Звёздная пыль струилась с неба, дарила облегчение, радость, понимание. Она была для всех и делала это всегда.