Искры в камине
Шрифт:
А Володька Паткин, это все знают, хочет стать следователем. И он им станет. У этого хватит пороху добиться своего. Он целеустремленный. Даже ответа на пустяковый вопрос он будет добиваться с таким усердием, какого мне хватило бы на то, чтобы выучить всю математику.
– Ну так кто же все-таки выиграл?
– Они, они нас обули! Доволен? Делали с нами что хотели и фамилий не спрашивали!
– Не переживай, – сказал он, снимая очки с такими толстыми стеклами,
Паткин взял полотенце и начал протирать свои окуляры. Без них он, должно быть, ничего не видел, лицо у него стало совершенно слепое.
– Если кто-то выигрывает, значит, кто-то обязательно терпит поражение… Се ля ви!
– Если бы достойно… – возразил я и почувствовал, как в душе сбивается комом что-то тяжелое и тоскливое. – Если бы так… А то ведь никому ничего не надо! Нате! Лупите нас! Как нам повернуться, чтобы вам удобнее было?..
– Тебе надо выйти и проветриться, – усмехнулся Володька. – Что-то ты разгорячился чрезмерно. Не стоит же из-за такой чепухи…
– Если бы это была одна чепуха… А когда их две, три, четыре…
– Четыре чепухи? – перебил меня Паткин. – Это что-то оригинальное…
Господи! Какими же они могут быть занудами, все эти умники и отличники!
– И потом, – сказал я, чепуха – понятие относительное, согласен?
– Поясни свою мысль, если тебе не трудно…
– Пожалуйста. Вот не подобрали мне кеды моего размера, и пришлось играть босиком… а ноги вымыть негде – это как, чепуха?
– Для кого как… – совсем развеселился Володька.
Уж не знаю, что в моих рассуждениях казалось ему таким забавным. Может, примеры, которые я приводил…
– Вот и я об этом. То, что для тебя – чепуха, для меня – трагедия.
Ботинки мои, вернее, сапоги с короткими голенищами, внутри были влажными еще от того снега, что я в них начерпал, идя со станции. Хорошо хоть мама положила в мою походную сумку несколько пар сухих носков про запас… И хорошо, что в эту поездку я надел старые, разношенные «мокроступы», которые можно было носить на два носка…
– Ну что, – предложил я Паткину, переобувшись, – составишь мне компанию? Одному скучновато, а тебе тоже не помешает черепок освежить на воздухе…
– Оно бы и неплохо… Да как вещи без присмотра оставлять?
– Попросим девчонок, они приглядят. Да уж небось скоро и вся толпа вернется. Небось и в баскетбол починкинцы уже нашим накидали, так что… И сторожами мы не нанимались сюда, разве не так?
– Так-то оно так… – помялся немного Володька. – Ладно! Давай пройдемся. Заодно и рекогносцировку местности произведем. Может, пригодится в будущем…
– Что произведем?
– Рекогносцировку. Ну осмотримся, где
Уже у дверей он остановился:
– Нет, подожди. Все-таки лучше я ее с собой возьму. Библиотечная, нельзя…
Он вернулся к своей койке, взял из-под подушки книгу, расстегнул пальто и запихал ее за пояс брюк.
Я подумал, может, и мне фотоаппарат надежнее будет с собой захватить, но эта мысль была мимолетной и очень вялой. И вообще, честно говоря, какое-то безразличие испытывал я ко всему. Так что, если бы меня и обокрали, сожаления не ощутил бы. И это несмотря на то что «проектор» мой на сей раз был выключен.
– А что за книжка?
– Да это так… специальная… По криминалистике.
– Интересная?
– Полезная, – ответил он и застегнул пальто на все пуговицы. – Вот так-то целее будет.
В коридоре стоял густой запах керосина, и крашеный пол сально поблескивал. В этой школе зачем-то протирали полы керосином, то ли красоту в этом видели особую, то ли для того, чтобы краска подольше не стиралась с досок… Но дышать было буквально нечем.
Зато на улице начинался снегопад, а в такую погоду и в городе воздух делается чище. Но из-за тяжелых, низких туч стало как-то слишком быстро темнеть, поэтому, пройдя несколько десятков шагов, мы с Володькой остановились и посовещались.
– Давай лучше вернемся, – предложил он. – Ну куда мы этой улицей выйдем? К станции? Там ничего интересного нет.
– А в школе и подавно!
– Ну почему… Сейчас уже пацаны все небось начали собираться…
– И тебе интересны эти пацаны? Да ни с кем из них и поговорить-то по-человечески нельзя! О шмотках только, ну еще о дисках – и ведь все!
– Ну почему… – он счистил пальцами снег с очков. – Неглупые ребята есть…
И опять я себя поймал на эгоизме!
Мне-то хорошо: прищурился, и никакая пурга не страшна, а человек что же, должен из-за меня мучиться? Он же стесняется мне сказать, что ему снегом все время залепляет очки!
Но и назад мне никак не хотелось возвращаться.
– Знаешь что, Володь, – предложил я ему. – Все равно уже скоро ужин, айда в кафе! Там и коллектив подождем, и места получше себе сразу выберем…
– А если нас искать начнут?
– Да кому мы на фиг нужны? И куда в этой дыре можно деться? Ну, в крайнем случае, увидим, что они не идут, – сами пойдем и сдадимся Ларисе Георгиевне. Ну попереживают минут пятнадцать, подумаешь…
Вообще, я вам скажу, с дисциплинированными людьми иногда бывает очень трудно, очень.