Искусство Раздевания
Шрифт:
Я подумала, пускай школа бодается с моим папашей. Они никогда не выбьют из него ни копейки.
— Нет. Тогда ты закопаешь свой талант в землю.
— Как вы можете так говорить? Ведь весь семестр вы только и делали, что всячески доказывали мне, что таланта у меня нет и в помине.
— А ты сама как думаешь? Есть у тебя талант?
— После полугола обучения у вас, я уже в этом не уверена.
Он указал на свободный стул с другой стороны стола.
— Присаживайся.
Я проигнорировала его предложение.
Он продолжал:
— У тебя все получается. Но ты женщина.
— Может, раньше так и было, но времена изменились.
— Изменились. Но не так сильно, как тебе кажется. Вот увидишь.
Он снова откусил свой чизбургер. Пока он жевал, мне хотелось спросить: «Так, значит, вы верите в меня? У меня все получится?»
Но, слава Богу, я не произнесла это вслух. Потому что он сглотнул и сказал:
— Если хочешь добиться успеха, не нужно ждать одобрения со стороны. Неважно, что скажут о тебе другие люди. Ты сама должна понимать, что у тебя все получится, и послать к черту все эти посторонние суждения.
— Но ученик, — заметила я, — жаждет одобрения.
— Слишком уж сильно ты его жаждешь. Я понял это сразу, как тебя увидел. Чтобы стать лучшей, нужно обладать не только хорошим вкусом, но и способностью преподносить себя в выгодном свете.
Я не могла поверить, что он запомнил мои слова. Значит, действительно относился ко мне с вниманием.
— Я понимаю.
— Так почему не доказываешь это на практике? А я скажу, почему. Ты слишком сильно хочешь услышать от меня слова одобрения. Что делаешь все правильно. Многие, особенно женщины, бросят эту работу, когда столкнутся с ее жестокими реалиями. Я просто стараюсь тебя к этому подготовить.
— Почему-то Тару вы подготавливать не хотите.
Он отодвинул свою тарелку.
— А зачем тратить силы на того, у кого нет потенциала? На кухне она — пустое место. И всегда будет выполнять роль гостеприимной хозяйки, встречающей гостей. Создавать блюда она не сможет. Но ты! — Он вытер руки салфеткой. — У тебя есть потенциал. Кондитерское дело отбирает много физических сил, но и требует аккуратности. У тебя получается и то, и другое. Ты выгодно сочетаешь мужское и женское начало. А это, — сказал он, — волшебная комбинация. — Жан-Поль откинулся на спинку, словно освобождая место в своем животе. — Хорошие здесь гамбургеры делают.
Официант принес мое пирожное и поставил его на стойку. Я снова села и выудила снизу кусочек горячего желе. Затем смешала его с мороженым сверху и засунула ложку с этим лакомством в рот, наслаждаясь сочетанием пряного жара и сладкого холода.
Но у меня оставались еще вопросы. Я вновь повернулась к нему.
— А теперь мне жалко, что я поломала своих лебедей. У меня хорошо получилось. — Я их, конечно, не пробовала, но и он тоже.
Он пожал плечами.
— Если тебя волнует мастер-класс, можешь не беспокоиться. Я буду тебя рекомендовать. Если, конечно, уничтожение приготовленных десертов не войдет у тебя в привычку.
— Спасибо. — Я вернулась к своей трапезе. Поначалу мне казалось, что вряд ли получится в полной мере насладиться ею, пока у меня за спиной сидит Жан-Поль. Но к счастью,
Смакуя последнюю ложку мороженого, я думала о том, как провести остаток дня до вечера. Нужно было разобрать шкаф Ли. И незачем откладывать это на завтра. Но мне не хотелось наткнуться там на Эмму.
А может, и хотелось. Не могли же мы всю жизнь оставаться врагами, даже если она и думала, что моя мама шлюха. Кто-то должен был поддержать ее, ведь она росла с моим отцом, а это давалось непросто.
Я позвонила по сотовому, но никто не ответил. И все же я рискнула отправиться туда.
Жан-Поль сидел все там же. Теперь он поедал черничный пирог. Я отдала ему свою газету и попрощалась. Когда я уже направилась к выходу, в дверях появилась Коко.
— Уже уходишь?
— Представляешь, здесь Жан-Поль.
— Где?
— Вон сидит, за первым столиком. Газету читает. Он сказал, что будет рекомендовать меня в мастер-класс.
— Поздравляю. А он ничего.
— Думаешь? — Я посмотрела на него и поморщилась.
— Ты не против, если я подойду и представлюсь?
Я пожала плечами.
— С каких это пор ты стала спрашивать моего разрешения?
Коко уже снимала свою куртку, выставляя на показ обтянутую зеленым свитером грудь.
— Пожелай мне удачи. — Она подошла к нему и представилась. Жан-Поль поднялся, и они оба посмотрели на меня. Я одобрительно им кивнула и толкнула стеклянную дверь. Она даже не представляла, с кем связывается. Но он, правда, тоже.
Я открыла дверь своим ключом. Эмма сидела на диване и смотрела телевизор. Я вежливо поздоровалась и сообщила ей, что собираюсь разобрать письменный стол.
— Не хочешь составить компанию? — поинтересовалась я.
Она холодно отказалась, даже не оторвав взгляд от экрана. Прямо как в старые добрые времена.
Я взяла мешок для мусора и пошла в спальню. Стол был высоким, сделанным из дуба. На столешнице до сих пор стояли баночки с гелем для укладки, средство для снятия лака и шкатулка с украшениями. Я открыла верхний ящик. Там царил беспорядок. Сюда Ли складывала все, что должна была уже давно выбросить. Сувенирный шарф из Англии с изображением принцессы Дианы, старые дискеты, маникюрные ножницы, клеящие карандаши… Второй ящик мало чем отличался от первого. Наручные часы в продолговатой коробочке, которые никто так и не распаковал. Семейные фотографии в конвертах. И фотоальбом с красными и розовыми сердечками на обложке также запечатанный в пленку, словно его купили несколько дней назад.
Я села на кровать, и разорвала пленку. Книга сохранила свежий приятный запах полиграфии. Я рассовала фотографии по пластиковым кармашкам. Почти на каждой из них были запечатлены Ли, Эмма или Бэн. Но я с радостью обнаружила также несколько фотографий Коко, а также свою, с выпускного вечера.
Затем я добралась и до шкатулки с драгоценностями. Внутри оказался рисунок Эммы. Тот, который я нашла в ящике для белья, где они с Ли держались за руки. Я выкрутила клеящий карандаш — странно, что он не высох — и пристроила рисунок на внутреннюю обложку. Расправила по краям, чтобы он не морщился. Получилось неплохо.