Искусство Раздевания
Шрифт:
Я встала, чувствуя, как кровь приливает к голове, чуть постояла на месте, справляясь с головокружением и, прижав альбом к груди. Затем сделала глубокий вдох — вот уж не думала, что буду так волноваться, перед тем как показать его Эмме, — и заставила себя пойти в гостиную.
Она все так же сидела на диване. На щеке ее красовался огромный красный прыщ. Слава Богу, что я уже вышла из этого возраста. Представляю, сколько литров всевозможных лосьонов ей приходилось выливать на лицо каждое утро. По телевизору повторяли сериал «Друзья».
—
Я протянула ей альбом. Она взглянула на него. Мне показалось, что сейчас она, не говоря ни слова, откажется смотреть, что там внутри. Но потом ее нос и щеки покраснели, а это значило, что она призывает на помощь все силы, чтобы не расплакаться.
Я устроилась рядом с ней на диване. Она открыла альбом. Увидела собственный рисунок. И тут же захлопнула книгу.
Мне вдруг стало неловко. Наверное, я совершила ошибку. Но тут она наклонилась ко мне, положила голову мне на колени, свернулась клубочком и, не выпуская альбом из рук, зарыдала.
Секунд двадцать я держалась. Думала, что должна быть сильной и утешить ее по праву старшей. Но вместо этого взъерошила ей волосы так, как когда-то делала моя бабушка, когда я так же прижималась к ней в отсутствие Коко, и дала волю слезам.
Глава тридцать девятая
— Есть хочешь?
— Умираю от голода.
— Это хорошо. Я приготовил много еды.
Я последовала вслед за Томом в гостиную его двухкомнатной квартиры на первом этаже небольшого дома в Квинсе. Я доехала сюда на метро всего за двадцать минут. Том встретил меня на платформе, и мы вместе пошли к нему. Улица, ведущая до его дома от станции, пестрела вывесками греческих ресторанов, газетными киосками, забегаловками, где можно было поесть на скорую руку и игровыми автоматами. Мы прошли мимо квартала с аккуратными домиками сороковых годов с зеленеющими перед ними лужайками. Район был удивительно тихим, а небоскребы не загораживали небо.
— На верхнем этаже живет пожилая пара. И у них сын-подросток, — сказал Том, впуская меня в свое недавно отремонтированное небольшое жилище. Здесь стояла простая мебель, было очень чисто и опрятно. Стол в гостиной был уже сервирован. Две длинные зажженные свечи располагались по бокам от вазы с белой розой. — Так они устраивают наверху такие ссоры, что просто ужас. На прошлой неделе он разбил машину, и они чуть не вышвырнули парня из дома. Хочешь бокал вина? Ужин почти готов. Надеюсь, ты не вегетарианка?
— Нет, конечно. А как пахнет!
— А еще я сварил картошку. Думаю, самое время ее растолочь. Ты ешь с кожурой или без?
— Без.
— Я тоже. Ну и еще зеленый горошек. Я сам доставал его из стручков.
— Правда? Как мило! Тебе помочь?
— Нет, спасибо.
Я пила вино, смотрела, как он делает картофельное пюре, и решила, что не стоит вмешиваться
Когда все было готово, он отвел меня в гостиную и галантно выдвинул для меня стул.
— Смотрю, в ресторане тебя научили и хорошим манерам.
— Не думай, что я всегда буду вести себя так.
Я вспомнила, что сама однажды сказала ему похожие слова, когда была в красном платье. Неужели все это было лишь театральной постановкой?
— Но это вовсе и не обязательно.
— Расслабься. Сегодня я хочу за тобой поухаживать.
Он накладывал еду, а я сидела, как королева. Королева из Квинса. Интересно, а королевская кровать у него найдется? Тогда бы я могла стать королевой на королевской кровати в Квинсе.
Еда оказалась очень вкусной. Даже если бы это было не так, я вряд ли обратила бы на это внимание, ведь он заставил меня чувствовать себя такой особенной. Он учел все до мелочей, даже небольшой кусочек масла на стеклянной тарелочке с маленьким ножичком специально для меня. Аккуратно свернутая салфетка, лежащая под моей вилкой. Ужин, который он приготовил, не противоречил ни одной из известных мне диет, хотя я и не занималась такой ерундой. А главное, его взгляд был исполнен обожания.
Когда мы поели, я уже больше не могла чувствовать себя королевой. И сама отнесла тарелку с мясом на кухню.
Он последовал за мной с картошкой и горошком.
— Я подумал, может, прогуляемся по городу?
— Звучит заманчиво, — сказала я, накрывая блюдо упаковочной пленкой. — Но у меня есть одно желание. После такого ужина хочется испечь шоколадное печенье.
— Сейчас проверю, может у меня в буфете есть шоколад для выпечки.
Мы нашли все необходимые ингредиенты. Он наблюдал, как я плавлю шоколад и масло в кастрюле.
— Сделаем их рассыпчатыми или наоборот? — спросила я, когда настал черед добавлять яйца.
— Лучше наоборот.
— Вот и я так думаю.
— Видишь, сколько у нас общего?
Я позволила ему облизать миску, пока ставила противень в духовку. Затем взяла упаковку с яйцами, чтобы поставить ее обратно в холодильник. Там почти не осталось места, после того как наш недоеденный ужин занял львиную долю пространства. Передвигая продукты, чтобы освободить место, я гадала, что мы будем делать сегодня ночью и как все пройдет. Смогу ли я раздеться без смущения? Смогу ли повторить одно из маминых па, пока буду делать это? Или же поведу себя замкнуто как обычно? Да уж, для холостяка у него было слишком много еды в холодильнике. Я поражалась, как у него остаются силы готовить дома после работы и занятий в школе. Я старалась пристроить блюдо с мясом на картонную коробку и баночку плавленого сыра. В ходе этих манипуляций я случайно задела дыню, и она скатилась с верхней полки и опрокинула кувшин с апельсиновым соком, который расплескался мне на штаны.