Искусство Раздевания

Леманн Стефани

— А ты трудоголик, — вырвался у меня отвратительный смешок.

— Ты самый главный человек в моей жизни.

И в тот момент, когда она эго произнесла, я поняла, что это действительно так. Собственно, я и хотела услышать.

И только сейчас я осознала, какой это тяжелый груз. Самый важный. Громадная ответственность. И где этот Джек, когда он мне так нужен?

— Я знаю, было непросто расти рядом со мной… — Пощекотала она меня. — Если речь идет о сексе, моя планка стоит довольно высоко.

— Ага. То есть… я безнадежна. Я дилетантка. Не могу заниматься сексом, если нет эмоций. Должен быть какой-то смысл, или я просто не хочу.

Мы говорили

шутливо, но все это было недалеко от истины. Мои слова являлись признанием обывательницы.

— Эй, если тебе хочется погулять и заняться нормальным сексом, ради бога, я не против.

— Ты, правда, так думаешь?

— Конечно!

— И говоришь это не просто так, ради красного словца?

— Только не удивляйся, если почувствуешь боль. Секс с чувствами — опасное занятие, должна тебе сказать. Господь свидетель, у меня не слишком хорошо получалось.

— Значит, я не упаду в твоих глазах, если буду заниматься сексом только с тем, кто мне небезразличен?

— Ну, если ты действительно этого хочешь… Мне придется приспособиться. Но должна тебе сказать, ты слишком серьезно относишься к сексу… А это совсем не обязательно. Может, со временем ты расслабишься и сможешь увидеть в этом своего рода развлечение, потому что, извини, пока ты понятия не имеешь, о чем говоришь и что упускаешь.

Я вздохнула. Было не очень приятно все это выслушивать, но в ее словах было рациональное зерно. И я определенно знала, что упустила.

Я упустила Тома. Я упустила банкет и упускаю возможность представить моих прекрасных лебедей. Я рассказала Коко во всех подробностях, как их уничтожала.

— Жан-Поль теперь ни за что не допустит меня в мастер-класс.

— А у тебя есть время приготовить что-нибудь еще?

— Он раздавал задания.

— И?

— Банкет вот-вот начнется.

— Десерты подают в конце.

— Ну, я же не могу просто так заявиться со своим собственным десертом.

— Почему бы и нет? Если ты не воспользуешься случаем сегодня, тебе все равно придется смотреть этим людям в лицо завтра, и ты будешь чувствовать себя паршиво, никогда не отмоешься, словно в грязи вывалялась.

— В грязи вывалялась? — Я встала. — Вот именно! Я так себя и ощущала.

— И это хорошо?

Я чмокнула ее в щеку:

— Ага. — И добавила: — Это очень-очень хорошо.

По этой дороге я могла бы пройти с закрытыми глазами. Я сбежала по лестнице, спустилась в конец квартала к гастроному на углу и помчалась сразу в отдел «Все для выпечки». Схватила две упаковки коржей. Из холодильника прихватила мягкий сливочный сыр и пачку масла. Да, вот еще… только бы у них был… полуфабрикат для шоколадного пудинга. Так, вот он, на самой верхней полке. Четыре упаковки. Что еще нужно? Назад к холодильнику. Пакет молока и жирные сливки. А у меня будет время их взбивать? Я взглянула на часы. Похоже, что нет. Прихватила баллончик с готовыми взбитыми сливками «Редди». Что еще? Думай! Времени на то, чтобы возвращаться еще раз, нет. Похоже, это все. Я пошла платить. Женщина, которая все мое детство стояла за прилавком, сейчас сидела за кассой. Я никогда не знала, как ее зовут. Но вот она, на своем обычном месте, окруженная полками с сигаретами, презервативами, карточками оплаты за телефон и коробочками аспирина.

— Как поживаете?

— Спасибо, хорошо.

— А вы?

— Нормально.

Наш обычный диалог. Ничего нового. Мне захотелось узнать ее имя. Но стоит ли? Зачем менять установившийся порядок? А с другой стороны, почему бы и нет.

— Как вас зовут? —

озадачила я ее.

— Роза.

— Привет, Роза. Меня зовут Джинджер.

— Джинджер! — удивилась она. — Это же имбирь. Его хорошо добавлять в чай при простуде.

— Да, а роза такая красивая…

В голове мелькнула мысль. Меня осенила классная идея!

— Подождите секунду, я сейчас вернусь.

Я помчалась к цветочному отделу. У них бывали неплохие красные розы. Я схватила букет, и заспешила к кассе. Одну розу я подарила кассирше.

Я неслась к дому на всех парусах, так и этак прикидывая, каково это будет — заявиться на пижонский банкет с подобным десертом? Собственно, необязательно всех оповещать, какие ингредиенты я использовала. Как говорил Жан-Поль, внешний вид важнее вкуса, не так ли?

Я взлетела по ступенькам, вывалила все на стол и принялась за дело. Коржи в кухонный комбайн, пока они не превратились… в пыль. Затем смешала сыр и масло. Развела молоко с пудингом до однородного состояния, добавила туда сыр с маслом, готовые сливки. Взяла немножко массы на палец и попробовала на вкус. Вкуусно! Так, сейчас развлечемся.

Я накладывала слоями крошки и пудинговую смесь. Раньше я иногда добавляла мармеладных букашек, но сейчас мне нужно что-нибудь поэкстравагантнее. Я оторвала несколько лепестков роз и украсила свое творение по краю. Еще три лепестка положила в центре. Удержала себя от желания вывалить на десерт все оставшиеся цветы. Пусть выглядит просто и со вкусом. Элегантно. Я отступила. Полюбовалась. Прелесть, что получилось!

В кухню зашла Коко.

— Вот это роскошь!

Мне требовалось хорошее название. «Торт из крошек» точно не годилось.

— Ты не знаешь, как будет по-французски «грязь, пыль»?

— Нет. Знаю, как будет «сад» — jardin.

— Отлично, то, что надо. Нарекаю свое новое творение «Mousse de Jardin».

Глава тридцать седьмая

Школьный ресторан был готов к банкету. Белые скатерти, живые цветы и даже ледяная скульптура дельфина. Сервированные столы рядами стояли вдоль комнаты. Люди подходили к ним, как в буфете, и накладывали себе в тарелки по чуть-чуть от каждого блюда. Все ученики были одеты в парадную форму и либо подавали еду, либо просто болтали с посетителями. В уличной одежде я чувствовала себя неуютно, но мне хотелось поставить свой десерт рядом с другими, прежде чем пойти и переодеться.

Я продвигалась через толпу собравшихся, держа свое блюдо на вытянутых руках, в робкой надежде, что оно отвлечет внимание от моих джинсов и футболки с надписью «Спасатели» на спине. Некоторые продвинутые студенты, видимо, считая себя знаменитостями только потому, что нарядно оделись, переговаривались с группой инвесторов, среди которых были, в основном, японские мужчины в строгих черных костюмах и женщины не первой свежести. Мистер Гласс общался с мистером Никерброкером. Это меня удивило: не думала, что родители тоже приглашены на банкет. Или же он записался в инвесторы? Жан-Поль стоял возле ледяной скульптуры и разговаривал с Нэнси Ривьер, поваром, которую пригласили вести курс по кондитерским изделиям в следующем семестре. Именно в ее группу я и хотела попасть. Это была симпатичная женщина лет пятидесяти с короткими темными волосами и хорошим загаром, одетая в шикарный брючный костюм, с серебряными сережками и… я не могла поверить своим глазам… в черных теннисных ботинках. В этот момент мне показалось, что все мироздание встало с ног на голову Я просто обязана была попасть к ней в группу!