Исповедь души
Шрифт:
– Тогда и не пытайся, – шепчу я. – Развяжи меня. Пожалуйста. Мне нужно прикоснуться к тебе.
Вместо этого он целует меня, не желающий или не готовый уступить контроль, но такая мягкость в нем, в том, как язык ласкает мой рот, что у меня сжимается сердце от нежности и любви. Я вкушаю его страсть, чувственный голод, но есть во всем этом и что-то большее. Что-то, что все еще почему-то похоже на прощание.
Я вторю ласкам его языка, пытаясь поцелуем стереть это ощущение, но ничего не выходит. Пытаюсь сжечь его пылом и огнем, но оно не исчезает. Поэтому когда он отрывается
– Я никуда не поеду. Ты можешь попытаться услать меня, но я приехала сюда не просто так. Я верю в нас и никуда не уеду.
Он берет мое лицо в ладони.
– Если бы ты сделала это, я бы поехал за тобой.
Его грубовато-рассерженный тон как бальзам на мою истерзанную душу.
– Что бы ты ни показал мне, что бы ни рассказал и что бы ни случилось, я не оставлю тебя, Крис. Если ты почему-то хочешь уйти, это неправильно. Неправильно для нас.
Он долго-долго смотрит на меня непроницаемым взглядом, потом встает на подоконник и развязывает мне руки. Не успеваю я опустить их, как он спускается на пол, идет к мольберту и возвращается с рубашкой в руке.
– Накинь это, иначе мы не поговорим, а нам это необходимо. – Он держит рубашку, чтобы я могла просунуть руки. К моему разочарованию, она пахнет кондиционером для белья, а не Крисом.
Он прислоняется к стене и притягивает меня к себе, скользит ладонями вверх по спине и прижимает крепче.
– Я не хочу уходить.
– Но ты сказал…
– Я знаю, что я сказал, и в тот момент я так думал. Моим первым порывом, когда ты оказалась в опасности, было увезти тебя как можно дальше от всего, что может украсть тебя у меня.
– Включая твое прошлое.
– Нет, Сара. Когда я привез тебя сюда, я был измотан, да и сейчас тоже. Причина моей потребности продвигаться в своем собственном темпе вовсе не колебания, а то, как мне справиться с определенными событиями в моей жизни. А увезти тебя отсюда я хотел ради твоей безопасности. Не нравится мне эта ситуация с Невиллом и Эллой.
– Нам надо остаться и закончить то, что мы начали.
– Разумеется, это важно. Все последние два часа во мне шла борьба между потребностью защитить тебя и всеми теми причинами, по которым я бы хотел, чтобы мы остались тут. На следующей неделе… – Он отводит глаза, скулы его напрягаются, потом он снова поворачивается ко мне: – Нет ничего важнее твоей безопасности.
А что будет на следующей неделе? Я открываю рот, чтобы спросить, но его пальцы пробираются мне в волосы, а глаза горят решимостью.
– Я попросил кое-кого заняться этим делом с Эллой и Невиллом, накопать информации. Если я узнаю что-то такое, что, по моему мнению, будет для тебя опасно, мы уедем. Точка.
– Крис…
Он быстро и крепко целует меня.
– Это не обсуждается. И если ты будешь подвергать себя излишнему риску или играть в детектива, клянусь самым святым, я, если потребуется, свяжу тебя, отволоку в аэропорт и посажу на самолет.
Грозовые тучи таятся у него в глазах, рискуя поглотить его снова; упоминание о следующей неделе опять завело его. Так что разберемся с этим на следующей неделе. Сейчас же я хочу видеть его улыбку, поэтому
– Хорошо, что ты такой сексуальный, когда ведешь себя как пещерный человек.
Он с минуту глазеет на меня, потом подхватывает на руки и направляется к двери.
– Я покажу тебе пещерного человека.
Я закусываю губу, довольная такой его реакцией. Он говорит это без улыбки, но я ничуть не сомневаюсь, что мы оба скоро будем улыбаться.
Глава 18
Остаток пятницы мы с Крисом предаемся любви, прерываясь только чтобы поесть и поговорить. Суббота начинается так же чудесно. Мы с Крисом вместе просыпаемся, вместе едим, вместе смеемся. Потом одеваемся в повседневную одежду и планируем днем посетить несколько музеев.
В середине утра Крис отправляется в студию порисовать, а я устраиваюсь в своем любимом кресле у нас в спальне поболтать с обеспокоенной Шанталь, глядя на нескончаемо моросящий дождь за окном. Потом разговариваю с поверенным о своей затее. И хотя это Крис договорился об этом, он знает, как важна для меня моя самостоятельность, и больше не вмешивается. За это я еще больше люблю его.
Покончив со звонками, я бегу в галерею к Крису поделиться своей радостью от того, как легко будет мне начать свой бизнес. Для этого понадобится имя, и у меня уже есть несколько идей.
Я слышу его бормотание где-то в глубине справа от галереи и, идя на звук, выхожу на короткую, огороженную лестничную площадку, ведущую в еще одну комнату. Направляюсь туда и вижу Криса, сидящего за серебристо-серым письменным столом. Позади него на стене огромная фреска дракона, и я с изумлением глазею на его потрясающую работу. Не могу поверить, что не попросила показать мне нарисованных им ранее драконов. Он же рассказывал, что они у него здесь, в Париже.
– Плевать мне, как это случилось, раз она не подозреваемая, – говорит Крис в телефон, вскидывает глаза и жестом подзывает меня к себе. – Просто сделай ей паспорт.
Крис замолкает, слушая своего собеседника на другом конце линии, а я обхожу стол и прислоняюсь к краю рядом с ним.
– Разумеется, мы съездим в посольство и заполним все бумаги, – продолжает он. – Только скажешь нам когда. – Он берет меня за руку и улыбается, я улыбаюсь в ответ и осмысливаю то, что услышала. Меня не подозревают в убийстве Ребекки, и ситуация с паспортом, похоже, в процессе разрешения. Если прибавить к этому, что мой бизнес начинает обретать форму, то можно сказать, что сегодняшний день пока что намного лучше вчерашнего.
– У меня звонок на второй линии, Стивен, – говорит Крис. – Я тебе перезвоню… или лучше позвони мне сам, когда утрясешь с Сариными бумагами.
Он заканчивает звонок и смотрит на меня.
– Еще одну минутку. Я быстро.
Я киваю, и он нажимает кнопку на телефоне, чтобы ответить на входящий звонок. И сразу же говорит:
– Я слышал, Гарнер Невилл появляется у тебя в выходные.
Я навостряю уши.
Женский голос отвечает:
– Возможно.
От этого голоса во мне зарождается какая-то тревожность.