Исповедь мачехи
Шрифт:
Итак, мы завтракали. Андрей пошел на кухню, чтобы взять себе чашку и налить чаю. Возвращается:
– Катя, у нас нет ни одной чистой чашки!..
– Этого не может быть, – спокойно сказала я, – у нас столько чашек, что можно группу детского сада напоить.
– Иди и посмотри! Теща сидит у раковины, а чашки все грязные.
Как же я в такие моменты не люблю своего мужа! Я его просто ненавижу… Нарочито громко, чтобы услышала моя мама, высказать свое недовольство! Я смотрела на Андрея, прекрасно понимая, что происходит: он раздражен
– Вернись на кухню и посмотри на стену вокруг раковины: там на крючках висят чистые чашки…
Андрей резко повернулся и пошел назад. Тишина. Я понимала, что муж увидел много чистых чашек, чувствовала, что мама слышала сказанное в комнате, и быстро соображала, как все перевести в шутку. И вдруг неожиданно громко прозвучало:
– Но там действительно нет ни одной чистой чашки! Я тоже не смогла себе чаю налить… Посуды грязной – гора. – Это подала свой голос Алевтина.
Я, Егор и Маша посмотрели на нее. Андрей быстро вернулся назад:
– Прости, я не увидел… Я не знал, что у нас там чашки висят. Я еще не привык. Видишь, как в новом доме бывает. – Муж пытался говорить хоть что-то, чтобы все быстро забыли то, что сказала его старшая дочь.
– Что ты сейчас сказала? – переспросила я у Али.
– То, что посуда не вымыта, – глядя мне в глаза, ответила она.
Я молча встала, вышла из-за стола, забрав свою грязную посуду, сказала: «Спасибо за завтрак», – и ушла на кухню. Там я обняла маму, поцеловала ее и извинилась. Я видела, что мама была на грани слез, но в силу воспитания держала себя в руках. Тут же из комнаты вернулся Андрей:
– Теща, дорогая моя, простите.
– Андрей, все в порядке, давайте не станем устраивать историю из-за ерунды. Давайте лучше обсудим все-таки покупку малины. Помните, вы говорили, что нашли где-то хозяйство, где можно купить саженцы? – И дальше начался обычный разговор, обычный день.
Но Алю я просто перестала замечать. Я была вне себя. Устраивать публичные разборки я никогда не умела и считала это ниже своего достоинства, поэтому просто замолчала.
Надо отдать должное Але: она сразу поняла, что сделала что-то не так, и начала метаться по Дому, выпрашивая у Андрея себе какое-нибудь общеполезное дело. Отец попросил ее вычистить от пепла камин.
Я отправилась гулять с детьми на улицу, чтобы не находиться в одном помещении с человеком, который был мне сейчас неприятен. Мы ушли довольно далеко от Дома, когда нас догнал Андрей. Мы долго молчали. Потом муж произнес:
– Зачем ты так с Алькой? Она же ребенок…
– Этот ребенок будет первым, кто меня сдаст при любом удобном случае… У меня иногда появляется ощущение, что она просто ждет какого-нибудь моего прокола, чтобы заострить на этом твое внимание. Хотя понять, конечно, ее можно…
Больше мы этой темы не касались.
Уже перед тем, как уезжать в город, Аля, выждав, когда я останусь одна
– Катя, ты прости меня, я зря это все сказала, – произнесла она и расплакалась.
– Аль, ты же знаешь: я совсем не могу жить в состоянии ссоры. Конечно, все нормально. Но запомни: ни при каких обстоятельствах ты не должна вставать на сторону отца в наших разборках. Мы помиримся всегда, а ты рискуешь остаться без моей поддержки… И вообще никогда не вставай между женщиной и ее мужчиной: опасно для здоровья.
Конфликт был исчерпан. И я жила в полной уверенности, что Алевтине одного раза было достаточно, чтобы понять и принять эту простую истину.
Но спустя время оказалось, что нет: Аля урок не усвоила. Тем более обидно это было осознавать, зная, что «историю с чашками» мы обсуждали и разбирали.
Спустя время после какой-либо сложной ситуации я всегда с Алей много разговаривала, анализировала, объясняла, почему так, а не по-другому, почему этот человек повел себя так, а этот иначе. Я была глубоко убеждена, что такие разговоры станут залогом ее, Али, счастливой семейной жизни.
День рождения Ивана прошел как в тумане. Нашему младшему сыну исполнялся год, а мы не то что праздновать, мы толком жить не могли – настолько были выбиты из колеи всей этой предсвадебной историей. Подарок, который я приготовила для Ивана от Али, так и остался неврученным, старшая сестра день рождения брата проигнорировала: не было ни звонка, ни даже простенького сообщения в интернете.
Но я была бы не я, если бы не решила докопаться до истины. Я не могла поверить, принять, что так в одночасье человек может отказаться от общения с нашей семьей и изменить свое отношение не только ко мне, но и к отцу, к сестре и двум братьям. Я позвонила Але:
– Привет! Мне кажется, нам есть о чем поговорить. Ты как?
– Привет! Давай поговорим.
– Говорить будем у нас, приходи в воскресенье к десяти утра.
– Я приду с Колей.
– Ты уверена, что этот разговор надо проводить при нем?
– Да.
– Хорошо. В воскресенье мы вас ждем.
Ровно в десять утра своим ключом Аля открыла дверь нашей квартиры и зашла в коридор. За ней плелся Коля.
Когда я вышла их встречать, сразу обратила внимание на то, что у дочери новые сумка и сапоги. А я и не знала, что деньги, которые мы давали на эти обновки, потрачены по назначению.
Я так боялась, что Алька, обидевшись на меня (я никак, ну никак не могла понять: за что?), вернет эту мою «материальную помощь».
Во мне все сжималось от мысли, что Аля пришла к нам, чтобы «расставить все точки над i», что сейчас она выложит на стол ключи, документы (мы помогали ей экономить, например отдавая в пользование проездной одного из наших школьников-детей) и деньги… Ведь она разрывала с нами все отношения. А значит, рассуждала я, будет совершать резкие и непродуманные поступки. Предполагая такое развитие событий, я не понимала, как нужно вести себя…