Исповедь мачехи
Шрифт:
Я часто рассказывала Але и Коле, как рождались наши дети, как на родах всегда рядом был мой муж и как это волнительно, когда твой любимый мужчина берет на руки своего ребенка. Алевтина смотрела на Колю и, смеясь, спрашивала:
– Ну что, пойдешь со мной рожать?
– Нет уж, я лучше на лавочке у роддома посижу, – смущался будущий папа.
– Да я и сама тебя не возьму. Я вот Катю попрошу. Катенька, ты ведь меня не бросишь? Ты будешь со мной?
– Конечно, – счастливо улыбалась я, – а Николая поручим нашему папе, пусть волнуются вместе.
Умом я прекрасно понимала, что Аля права и торопиться с рождением ребенка, пока в жизни ее мужа есть серьезные проблемы, не стоит. Поэтому не уставала твердить: «Пока нет ребенка, надо заниматься своей карьерой, образованием. Это очень важно…»
Алевтина вроде бы слышала меня и даже пыталась искать то курсы какие-то, то репетиторов. Я соглашалась оказывать любую помощь, только бы она училась, только бы росла профессионально. Но задумки ограничивались пирожками по выходным и борщами по вечерам после работы. Расшевелить ее было невозможно.
Андрей как-то затеял разговор об Алиной карьере: для того чтобы шагнуть вперед, надо на годик уехать из Москвы и поработать в регионе. Отец был готов договориться с руководством дочери, организовать ее жизнь в другом городе. Но Алевтина брала время на размышление и потом неизменно отвечала: «Мы с Колей решили остаться в Москве…»
С Кипра молодая семья вернулась довольная и отдохнувшая. Как потом мне сказала дочь, о ребенке даже мысли не возникало…
Алевтина продолжала трудиться в офисе, Коля работал продавцом то в одном, то в другом магазине, увольняясь и устраиваясь снова и снова, и доучивался в институте. Медленно, но верно у него приближалась преддипломная практика. Дочь попросила отца помочь ее мужу устроить практику.
– Конечно, помогу. Пусть Николай позвонит мне и расскажет, что ему нужно конкретно, какие условия.
– Папочка, а можно мы вместе с тобой встретимся и все обсудим?
– Ну хорошо, давайте. Вечером в воскресенье созвонимся, и вы к нам приедете.
– Спасибо.
Помню, мы возвращались после целого дня походов по магазинам, завтра предстояло рано вставать, впереди рабочая неделя, и мы надеялись, что разговор будет конкретным и по существу. Созвонились, договорились, что дети едут к нам.
Мы заехали в магазин за продуктами. Звонок Али застал меня на выходе. Отвечать было крайне неудобно: на руках Иван, какие-то пакеты, Андрей с тележкой с продуктами, скользко. Так что я отвечала своему ребенку раздраженно:
– Да!
– Катенька, ты, пожалуйста, извинись перед папой… Не ждите нас. Мы не сможем к вам прийти.
– То есть? Я ничего не понимаю. Ты где?
– На улице. – И тут я услышала, что Аля всхлипывает. – Я из дома ушла. Мы с Колей поссорились. И он меня выгнал.
– О Господи! Стой, где стоишь. Я сейчас дам трубку отцу, объяснишь, где он может тебя забрать…
Мы влетели домой,
Егор и Маша немедленно отправились без ужина спать, Иван уселся смотреть мультфильмы.
Алька зашла домой и расплакалась. Я обнимала свою такую маленькую девочку, гладила ее по голове, говорила какие-то слова и плакала вместе с ней. Андрей смущенно топтался на пороге и не знал, как себя вести. Я кивнула ему головой и глазами показала, чтобы он шел к Ивану. Отвела дочь на кухню.
– Что у тебя с руками?
– Я выбежала из квартиры без варежек и шла куда глаза глядят. Руки замерзли.
– Иди быстро в ванную, руки – под горячую воду. Где Коля?
– Вещи собирает. Уезжает к своей маме …
– Так… Грейся. Я сейчас.
Войдя в свою комнату, закрыла дверь и набрала телефон Николая:
– Здравствуй!
– Здравствуйте.
– Я не стану ни о чем тебя спрашивать. Послушай меня молча. Во-первых, не волнуйся: Аля у нас. Во-вторых, прошу тебя как взрослый человек и как мама: пожалуйста, не надо сейчас садиться за руль. На улице очень сильная метель, трасса плохая. Ты ведь и завтра с утра сможешь к маме уехать, правда? Ты меня услышал?
– Да.
– Надеюсь на твое благоразумие. Пока.
Я вернулась к Алевтине. Она сидела на табуретке, той самой, на которой сидела несколько месяцев назад и рассказывала мне, как они вдвоем с мамой готовились к свадьбе. Алька была обижена на весь белый свет и размазывала слезы по щекам.
– Так. Давай успокоимся. – Я подсела поближе к дочери и взяла ее за руку. – Работу завтра никто не отменял, а ты сейчас наплачешься до опухших глаз. Расскажешь, что произошло?
– Да…
– Сразу? Или накормить тебя?
– Нет, спасибо. Мне чаю…
Я принялась накрывать стол. Аля потихоньку рассказывала, что же произошло. Ничего страшного. Молодую семью наконец-то заел быт, они оба устали, а проявление раздражения Коли вылилось в формы, в то время неприемлемые для Али:
– Ты не представляешь, как он на меня кричал, как ругался матом и оскорблял меня…
– Алька, но ведь ты знаешь, что и наш папа может на меня кричать.
– Но не так! Катя, он никогда не унижает тебя, не оскорбляет…
– Аль! Ты чего хочешь?
– Хочу, чтобы его больше не было в моей жизни.
– Устала?
– Да.
– Сдалась? – Алевтина мочала. – Я спрошу грубее: наигралась?
– Кать, но это совершенно невыносимо! Я устала. Ты понимаешь, что все на мне: деньги, быт, решения. Он ничего не делает. Только ноет и жалуется…
– Стоп! То, что ты мне рассказала, только после свадьбы началось?
– Нет…
– Ты хорошо помнишь наш разговор накануне свадьбы?
– Очень.
– Ты знаешь, что я только «грею валенки»? И что я тебя отправлю сейчас к мужу.