Исповедь Сатурна
Шрифт:
Он не понимает, с кем мне пришлось связаться. Он ничего не знает не только про Барлоу, но и про Оглоблю, про Трошина и всех остальных. Он не сможет понять, что русская мафия в Нью-Йорке — это очень опасно, а мафия в Питере — это еще и очень страшно. Он не понимает, что я не смог бы защитить его в Питере и могу спрятать только здесь, в Америке.
— Нет, — возражаю я Косте, — не лучше. Они бы тебя и там достали. Ты лучше послушай меня, как тебе быть. И постарайся все запоминать с первого раза. От этого зависит теперь не только твоя жизнь, но и наши с Сашей жизни. И учти, что они могут позвонить от моего имени или от имени любого человека. Ты будешь думать, что говоришь со мной,
— Зачем такие сложности? — возражает Костя. — Я думаю, что мы друг друга и так узнаем.
Не нравится мне, что есть в нем этакое упрямство. Молодой и горячий, каким я был когда-то. Только жар молодой быстро остывает. Или его остужают насильно, смотря по обстоятельствам.
— Ты меня послушай, — вздыхаю я, понимая, как много нам еще нужно сказать друг другу. — Если все будет нормально, мы с тобой еще поговорим обо всем, Костя. И о моей прежней жизни, и о твоей матери, и о том, кто был прав.
— Я и так знаю, что ты был не прав, — вдруг говорит он очень тихо, — не нужно было нас одних оставлять. Мне в школе ребята проходу не давали, все время дразнили, что у меня нет отца. Живого отца. И я ничего им сказать не мог. Умер ты или погиб. Или, может, тебя никогда не было?
Я молчу. Конечно, он прав. Когда-нибудь я ему все расскажу. Но сейчас не время. Нужно решить, как его спрятать, это сейчас важнее всего.
— Потом мы обсудим и это, — твердо говорю я ему, — а сейчас послушай меня. Запомни наши числа и никому не говори про них. И никому не доверяй. Нужно сначала осмотреться, а потом действовать. Поэтому я придумал, как нам поступить.
ОЛД-ТАУН
ЗА ДЕСЯТЬ ДНЕЙ ДО ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ
Барлоу позвонил мне и сообщил, что согласен быть гарантом моей безопасности. Более того, он пообещал организовать мне встречу с одним из «заказчиков». Это меня несколько удивило и озадачило. Получалось, что Барлоу слишком легко согласился на все мои условия. Почему он на это пошел? Ведь было очевидно, что я им нужен не только в качестве специалиста по устранению неугодного свидетеля, но и в качестве идеального объекта, которого можно будет устранить сразу после выполнения заказа. Никто не знает о моем прошлом и никто не догадается, почему я неожиданно попал в автокатастрофу или погиб от случайной пули во время банальной полицейской перестрелки. Организовать могут все что угодно. Тем более полиция штата не станет идентифицировать меня с наемным убийцей, увидев мой протез. Когда-то отсутствие руки было моим самым прекрасным алиби. Теперь это стало важным элементом моей подставки.
Гадал я недолго. Уже на следующий день Барлоу и двое его громил, среди которых был Трошин, повезли меня на встречу. Мы почему-то поехали не в Огасту, а к побережью, до которого было чуть больше ста километров. В пути все молчали. Мне не о чем было говорить с Барлоу и его людьми, а они, очевидно, не хотели беспокоить меня лишними расспросами. Они ведь знали, какой козырь держат у себя, и готовились его выложить на обратном пути.
Мы приехали на побережье и остановились около небольшого одноэтажного дома, выходившего окнами на берег. Здесь уже были две машины и несколько неизвестных мне людей. Я сделал вид, что вхожу в дом, но на всякий случай присмотрелся к каждому, стараясь запомнить их лица. Они мне еще пригодятся. Оглобли среди них не было. Очевидно, мафия не испытывала недостатка
— Садитесь, — предложил он по-английски.
Я сел. Барлоу уселся рядом, а его люди вышли из комнаты.
— Вы хотели со мной поговорить, — сказал этот тип уже по-русски.
Он говорил безо всякого акцента, как человек, долгое время проживший в России. Я пригляделся. Если человек с таким лицом — глава мафии, то я — папа римский. Скорее, он советник главы мафии. У него хоть и потухшие, но чрезвычайно умные глаза. Нужно сразу дать им понять, что со мной нельзя играть. Я уже видел и «паханов», и «авторитетов». Итальянская «коза ностра» или китайская «триада» меня еще могли обмануть, подсунув вместо шефа его советника. Но не наша мафия. Этих я чую за версту. От настоящего авторитета должна исходить энергетика силы. Настоящей силы. Иначе Барлоу не сел бы так бесцеремонно в его присутствии.
— Я хотел поговорить с шефом, а не с вами, — отвечаю я ему и вижу, как он удивленно и уже с большим интересом смотрит на меня. Помолчав целую минуту, он спросил:
— И почему вы решили, что со мной не стоит разговаривать? Вам не понравилось мое лицо? Или мой внешний вид? Почему вы решили, что я не могу быть шефом?
— Охранники вели себя слишком расслабленно, — охотно объясняю я ему, — да и Барлоу не должен был садиться в вашем присутствии. Во всяком случае, без вашего разрешения.
— Мне много рассказывали про тебя, Левша, — сказал он после паузы. — Значит, вот ты какой. Опыт у тебя большой. И наблюдательность сохранил, если замечаешь такие подробности. На будущее мы учтем такие детали. Но ты прав. Не стану с тобой играть, ни к чему это. Мы ждем еще одного человека с минуты на минуту. Я должен ему позвонить. Подожди минутку.
Он поднялся и поманил за собой Барлоу. Я слышал обрывки их разговора из-за закрытой двери. Очевидно, неизвестный отчитывал Барлоу. Тот доложил им о сломленном инвалиде, готовым спасти дочь любой ценой. А этот тип сразу понял, что имеет дело с умным человеком. И поэтому не стал притворяться. Они вошли через несколько минут. Барлоу был красным от возмущения, но молчал. Он вышел за дверь, явно сдерживаясь и едва не хлопнув дверью. Когда мы остались одни, неизвестный мягко сказал:
— Иногда приходится терпеть и таких людей. Говорят, что этот кретин организовал нападение на тебя? Это правда?
— Я думаю, что кретину кто-то подсказал устроить это нападение, — мне важно не переиграть, но и показать себя дурачком не стоит. Мой собеседник умеет читать чужие мысли. Он не просто советник, он, очевидно, мозг организации.
— Возможно, — соглашается он, улыбаясь. — Но во всяком случае я думаю, что тот инцидент нужно считать случайным. А ты действительно тот самый Левша, о котором в России ходили легенды?
— Про легенды не слышал. А Левшой меня назвали в шутку, когда я потерял левую руку.
— Где потерял?
Он перешел на «ты» и разговаривает со мной так, словно мы с ним давние друзья. С этим типом нужно держаться на дистанции. Несмотря на свое изжеванное лицо, он очень умен.
— В Афганистане. Я был командиром роты. Снарядом оторвало, а спасти не смогли.
— И ты, герой-инвалид, решил стать киллером?
— А тебя это так волнует?
Я тоже перешел на «ты», мы с ним были примерно одного возраста, просто его жизнь, кажется, побила еще сильнее, чем меня.