Испытание киллера
Шрифт:
В доме все было прибрано и аккуратно расставлено по местам — входная дверь, скрипя новыми навесами, демонстрировала торцом свежий замок в смазке. Растроганный столь трепетным участием в сохранении моего имущества, я поблагодарил Серегу и велел передать Славику, что за мной не заржавеет.
До срока, обозначенного Славой Завалеевым, было еще достаточно много времени, и я не видел причин, могущих помешать мне навестить Милку и ее братца.
Припарковав «Ниссан» во дворе Милкиного дома, бойцы рассредоточились возле подъезда, а я поднялся на третий этаж и открыл дверь своим ключом. И только по той простой причине, что вот уже в течение двух лет еженедельно наведывался сюда, чтобы проверить, не грабанул
Они лежали на Милкиной кровати в спальне и занимались утренним сексом. Именно утренним: неторопливо, томно и нежно, как проснувшиеся в выходной день молодые супруги, накануне хорошо отдохнувшие и по пробуждении ощутившие наличие качественной эрекции у мужской половины тандема. Стас неторопливо наддавал тазом, глубоко проникая в Милку, а она, обхватив его спину ногами, сонно постанывала и хихикала, звонко шлепая ладошками по мощным плечам братца…
Нет, этого не могло быть… Я зажмурился и помотал головой, затем вновь открыл глаза — видение не проходило. Волосатая задница Стаса — надо вам сказать, довольно симпатичная задница, мускулистая и пропорциональная — ритмично дергалась между максимально разведенных в стороны бедер сестрички. И сестричка вела себя при этом как любая нормальная женщина, которой данное занятие ничего, кроме удовольствия, не доставляет. Окно было закрыто, вокруг валялись скомканные простыни, какие-то вещи, и стоял характерный специфический запах, дающий конкретное представление о том, чем эта парочка занималась накануне.
Мне стало дурно. Господи, за что ты так со мной? Почему всех моих женщин в конечном итоге трахают какие-то посторонние мужики? Или мне так на роду написано? Или я какой-то неполноценный? А тут еще вот такой изврат — братец сестричку пользует потихонечку… Причем сестричка, судя по всему, ничего против не имеет — скорее наоборот! А когда я — был грех — в последний раз с ней проделал такую штуку, ее потом три месяца откачивали от истерики. Что это?!
Растерянность моя длилась несколько секунд — до тех пор, пока левый локоть не ощутил торчащую из-за пояса ребристую рукоять револьвера, которым меня снабдил Бо. Выдернув оружие, я на цыпочках прокрался в спальню и вставил ствол между ягодицами Стаса, который, ощутив прикосновение холодного металла, перестал работать тазом и застыл, как мумия. Это меня несколько смутило: так на прикосновение металла реагируют профессионалы, которым в жизни неоднократно приходилось бывать под прицелом — в силу специфики работы, так сказать. Однако в этом случае разбираться с этой странностью я пока не собирался.
— Сестричку, значитца, пое…ваем? — поинтересовался я, взводя курок. Стасова попа напряглась, крепче обхватив ягодицами срез револьверного ствола. Милкины ноги быстро убрались с мощной спины братца и спрятались — залезли под бедра Стаса. Глаз ее я пока что не видел = этот здоровый мужик полностью накрывал мою маленькую женщину.
— Вставай урод, — скомандовал я, вынимая ствол из положения № 1 и приставляя его к голове Стаса. — Только побыстрее — мне некогда тут с вами…
— Что ты собираешься делать? — хриплым шепотом поинтересовался Стас, медленно поднимаясь с кровати и по-хозяйски прикрывая Милку измятой простыней — как обычно делают все мужики, маскируя тело своей подружки от посторонних глаз. Жест этот меня добил окончательно. Это я-то посторонний?!
— Выведу на кухню и пристрелю, как собаку, — сквозь зубы прошипел я. — А что еще можно делать с извращенцем, который надругался над родной сестрой?
В этот момент Стас полностью распрямился, и я увидел Милкины глаза. Ничего особого — то же отрешенное выражение, к которому я привык за два года. Смотрит будто бы на тебя, а видит что-то другое — свое. Будто бы нет тебя в ее жизни, или она пытается изо всех
— Ладно придуряться, — неуверенно буркнул я, адресуюсь к Милке. — Уж признайся, что на поправку пошла! Я ж слышал, как ты минуту назад хихикала…
Бац! Рука с пистолетом подпрыгнула вверх от размашистого удара ногой снизу и выпустила ребристую рукоятку. На секунду я выпустил Стаса из поля зрения, сосредоточив все внимание на Милке, — а зря. Недоценил противника, не подумал, что вчерашний зечара может вот так… Бац! Мощная плюха ладонью обожгла правую щеку и отбросила меня к стене. Ударившись головой о бетон, я слегка поймал кайф и не успел увернуться от основного удара — стопой в диафрагму, только сумел резко выдохнуть и чуть присесть. Стасова стопа припечатала меня к стене весьма и весьма профессионально — возьми он на пять сантиметров ниже, наверняка вышиб бы дух намертво. Я сполз на пол и застыл без движения, от души надеясь, что Стас даст мне полторы секунды передышки, допустив «ошибку стрелка», в противном случае — прощай здоровье. Стас допустил. Отпрыгнув назад, он присел на корточки и сунулся в угол за оброненным мной револьвером. И хотя действовал он крайне проворно, этих полутора секунд мне хватило, чтобы прийти в себя. Кувыркнувшись из приседа вперед, я на выходе из оборота со всей дури жахнул Стаса кулаком по голове — как раз в тот момент, когда он ухватил пистолет и начал оборачиваться ко мне. Рухнув на пол, Стаса болезненно застонал и обомяк. Забрав пистолет, я ухватил «родственника» за ногу и поволок на кухню.
— Молодец, родной ты мой! — пробормотал я, затаскивая Стаса в кухню и усаживая его в угол. — Че ж тогда на перроне придурялся? Вон как машешься — профи! Однако «ошибку стрелка» все же допустил — и на том тебе спасибо. Молоток… — пробормотал я, упирая ствол револьвера в висок «родственнику». — Ей-богу, мне тебя нисколько не жаль, скотина! Знал я, что на зоне человек звереет, но не настолько же. — Краем глаза я уловил движение в дверях кухни и замолк, потрясенный немой сценой, представшей моему взору.
В дверях стояла Милка. Ее нагое тело застыло в неописуемом порыве отчаяния: руки протянуты ко мне, в глазах — страшная скорбь и мольба.
— Не надо! — тихо прошептала она. — Пожалуйста — не надо! Убей лучше меня!
— Вот так новость! — озадаченно пробормотал я. — Ты говоришь? Вразумительно и осознанно?! И эмоции проявляешь…
— Не надо, — повторила Милка, падав на колени и простирая ко мне крепко сжатые кулачки. — Я не смогу без него жить…
— Я не брат ей, — внезапно прохрипел Стас, окончательно очнувшись. Я не брат — че уж теперь! Не стреляй…
Глупо хмыкнув, я почесал затылок стволом револьвера и растерянно развел руками. Что было сказать? Моя маленькая женщина, в течение двух лет пребывавшая практически в невменяемом состоянии, за последние две недели резко пошла на поправку, резко залюбила своего братца, который, при ближайшем рассмотрении, оказался вовсе и не братцем…
— Ну, не буду, — согласился я и засунул пистолет за пояс, предварительно аккуратно спустив курок. — Может, кто-нибудь объяснит, что тут у вас происходит?
— Сейчас объясню, — пообещал Стас, болезненно морщась и держась за голову. — Мне можно одеться?
— Можно. — Я кивнул на Милку, застывшую в дверях кухни. — И ей, очевидно, тоже. Кто-то из нас явно не подходит на роль непредвзятого созерцателя обнаженной натуры… хм… даже и затрудняюсь определенно сказать — кто…
Стас поднялся со стула, все так же держась за голову, обняв Милку за плечи — она доверчиво прижалась к нему, — и они проследовали в спальню. Сердце мое болезненно сжалось, когда две обнаженные фигуры скрылись за дверью. Вот еще одна женщина уходит из моей жизни — моя лучшая половинка, дороже которой ничего на этом свете не было у меня…