Испытание любви
Шрифт:
Оливия включила настольную лампу и погасила люстру, отдавая предпочтение мягкому приглушенному свету. Гостиная со старинной мебелью и двумя уютными диванами-близнецами сразу показалась надежным укрытием от арктического холода, исходившего от Натана.
– Ты уверена, что сказанное Хью – грязная ложь? – резко спросил он.
Глаза Оливии, в которых отразилось страдание, потемнели, но она взяла себя в руки, хотя сделать это было не так-то просто. Ей было нестерпимо больно оттого, что Натан не верил ей.
– И ты еще
Она подняла голову, пытаясь отогнать мысль о том, что, конечно же, далеко не все злобные слова Хью были ложью.
– Я знаю только то, что ты считаешь нужным мне рассказать, – коротко бросил Натан.
Повернувшись к ней спиной, он подошел к столику, на котором стояли напитки, и налил себе виски. Больше обычного. Выпив его залпом, он процедил сквозь зубы:
– Мы познакомились, влюбились как безумные, потеряв голову, и поженились через три недели. – Он вздохнул, глядя ей прямо в глаза, и добавил уже спокойнее: – Никогда не думал, что со мной может произойти что-то подобное.
При воспоминании о случившемся рот его как-то странно искривился, в то время как Оливия, напротив, живо вспомнила сладостные картины их знакомства. Разве можно забыть их страстные объятия, то, как невыносимы были минуты разлуки! Их встреча была определена самою судьбой.
Но, к сожалению, сейчас перед ними было настоящее.
– Я знал о тебе очень немного: что ты была единственным ребенком, а твои родители развелись. Я также знал, что ты вышла замуж в девятнадцать лет. Твоего мужа звали Макс, и спустя шесть лет он умер. Оказавшись вдовой, ты решила заняться своей карьерой, и твоя активная деятельность продолжалась три года, до тех пор, пока мы не встретились. – Натан сухо перечислял факты. – Но может быть, я ошибаюсь? Может быть, карьера до сих пор занимает в твоей жизни первое место? И именно поэтому ты не хочешь оставить работу? – Напряжение Натана возрастало. – Моя работа связана с командировками по всему свету, и ты это прекрасно знаешь.
Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, а не сидела в своей конторе. Это тебе тоже известно. Неужели быть помощником главы "Колдвелл инжиниринг" для тебя важнее, чем быть со мной? А может быть, все дело в том, что тебя привлекает босс, а не работа?
Оливия, потеряв над собой контроль, содрогнулась и возненавидела себя за эту слабость. Они снова вернулись к тому, с чего начали этот злополучный вечер. Но теперь ситуация была гораздо хуже, так как Натан под влиянием услышанной клеветы поставил под сомнение ее отношения с боссом, Джеймсом Колдвеллом.
Оливия молча наблюдала за тем, как он сдернул с шеи черный галстук и швырнул его на диван. Через секунду туда же полетел смокинг. Повернувшись к жене, он, наконец,
Он смотрел на нее, и постепенно выражение его лица стало смягчаться. Наморщив лоб он провел рукой по темным, как ночь, волосам.
– Господи! Прости меня, Ливи. Иди ко мне.
Она с радостью пошла навстречу его объятиям. Так было всегда. Чувство, возникшее в их сердцах во время самой первой встречи, творило с ними чудеса.
Он страстно обнял ее, крепко прижав к себе ее хрупкую фигурку. Опустив темноволосую голову, Натан покрыл шею Оливии обжигающими поцелуями.
– Простишь? – спросил он голосом, полным раскаяния.
– Все что угодно… – Оливия еще сильнее прижалась к его крепкому телу и поцеловала.
Очень крепко. – Я не хочу ссориться, – выдохнула она. – Никогда.
Натан своими красивыми большими руками нежно обхватил ее лицо, потом медленно раскрыл ее губы своими. Язык его проник в ее рот, и это возбудило в Оливии желание. Горячее, ненасытное. Ее руки взлетели к пуговицам его рубашки, и она, торопясь, стала их расстегивать. Напрягшаяся плоть Натана упиралась в ее мягкий живот. Но…
– Ливи, нет! Не сейчас. – Голос его дрожал, но руки были твердыми. Натан высвободился из ее объятий и сделал шаг назад, словно возводя между ними своеобразную невидимую стену, отчего Оливии стало не по себе. – Мы должны подумать, что нам делать дальше.
Делать? Бешеный пульс мешал, Оливии сосредоточиться, но слова Натана вновь вернули ее к действительности.
– … из его слов я понял, что он родственник твоего босса. Мы возбудим дело против него. Я никому не позволю безнаказанно оскорблять мою жену и…
Оливия попыталась улыбнуться, убрав с лица спутавшиеся волосы.
– В зале было много свидетелей, – сказала она, опускаясь на диван. – Давай, возбуждай дело за клевету, если считаешь, что оно того стоит.
– Да, стоит! – твердо повторил Натан из-за спины Оливии. – Он называет мою жену…
– Я знаю, что он сказал, – прервала его Оливия, побледнев от напряжения. Она была не в силах выслушивать все вновь. Обвинения были для нее слишком тяжелы. Жить с ними было бы невыносимо. Она бы не выдержала, если бы они снова стали преследовать ее по ночам, нарушили ее жизнь, встали между нею и Натаном, запачкав все, что было между ними.
Быстро собравшись с силами, Оливия с нарочитым спокойствием сказала:
– У Хью Колдвелла, ко всем его другим недостаткам, еще и длинный скверный язык. Никто не воспринимает его всерьез. – Даже тогда, когда в потоке лжи есть капля правды? Неожиданная мысль была настолько неприятна, что Оливия постаралась отбросить ее. – Вот почему у него со всем нет друзей. Есть лишь несколько сомнительных знакомых, которые не прочь попользоваться его деньгами. Я думаю, – добавила Оливия, – он ужасно разочаровал своих родителей.