Испытание любви
Шрифт:
– Мне известны и кое-какие забавы, которыми увлекаются взрослые и чем я бы не отказался сейчас заняться. – Он говорил бархатным голосом, глядя на нее в зеркало. Взгляд его медленно скользил по ее шее к груди. Мысленно он представлял ее обнаженной. Какие прелести скрывались под этим темно-красным платьем! – Ты непростительно красива, – сказал он. – Когда я вижу тебя, у меня всегда возникает желание заняться с тобою любовью. Но ты меня знаешь. – Его рот как-то странно искривился. – Для меня важно соблюсти приоритеты. Смею ли я надеяться, что ты
– Боюсь, что нет, – отрезала она, встретившись с ним взглядом в зеркале. Ей не нравилось, как он разглядывал ее. – Ты не заставишь меня принять необдуманное решение. – Подобным образом вел себя с ней и Макс. Он всегда пытался заставить ее делать то, что было нужно ему. В противном случае он угрожал ей насилием. Но Оливия никогда не уступала и сейчас была полна решимости стоять на своем. – Нам необходимо все как следует обсудить.
– Ясно, – бросил он, едва сдерживаясь, повернулся и подошел к окну. – Тогда что нам обсуждать?
Оливия закусила губу от напряжения. Любовь ее к Натану была столь велика, что ему легко было заставить ее сдаться, сделать именно так, как он хотел. Поэтому ей необходимо держать себя в руках и оставаться спокойной. Если сейчас она проявит хотя бы малейшую слабость, он одержит верх и легко подчинит ее себе. – Для начала – чего хочу я. Но в данную минуту у нас нет на это времени. Твоя мать пригласила друзей, чтобы познакомить их с нами. Вернее сказать, со мной. – Она постаралась вспомнить имена. – Руфь и Лестер Спенсер. Думаю, нам пора идти. Они ждут нас.
Натан отошел от окна и снял с вешалки элегантный смокинг.
– Тогда нам лучше сменить тему, – убийственно спокойно произнес он. – Чем вы с матерью занимались сегодня днем? – Он бросил на Оливию взгляд, надевая смокинг.
– Многими вещами. – Она дрожащими руками торопливо накладывала макияж, находясь под впечатлением неприятного разговора. – Я помогла ей приготовить салат к сегодняшнему ужину, затем мы вышли в сад, сели там и болтали, любуясь розами и попивая приготовленный ею лимонад.
– О чем же вы болтали? Она тебя не утомила своими разговорами? – Глядя в то же зеркало, он мастерски завязывал галстук-бабочку и разговаривал как вежливый незнакомец. – Стоит ей только начать рассказывать о своей благотворительной деятельности, как все тут же засыпают. Но, пожалуйста, не говори ей, что я тебе сказал. Иначе она перестанет меня любить.
– Мы почти все время говорили о тебе. – Оливия старалась придать голосу то же вежливое равнодушие. – Не волнуйся. Мне не было скучно.
Она закрыла тюбик губной помады и заметила, как блеснули глаза Натана. Нет, она не скажет ему, что благодаря этому разговору поняла, как плохо знали любившие его до безумия родители о его истинных желаниях и стремлениях.
– Интересно, понимаешь ли ты по-настоящему, как тебе повезло? О, нет, я имею в виду не это… – Она рукой обвела комнату, как бы указывая на красивую старинную мебель и стоявшие повсюду
Она уже рассказывала Натану, что ее родители разошлись, когда ей было пять лет. После развода их небольшой скромный домик был продан. Мать и дочь были вынуждены перебраться в однокомнатную квартиру. Оливия не любила касаться этой темы, но сейчас, надевая золотые серьги, она разговорилась.
– Я помню бесконечные ссоры родителей, продолжавшиеся вплоть до ухода отца. С тех пор я его больше не видела. Мать не переставала говорить о том, что он не хотел иметь детей. Затем, спустя уже несколько лет, мать случайно встретила старинного друга, который поведал ей о новой семье отца. У него было трое детей, и он был совершенно счастлив. Эта новость сильно огорчила ее. Ведь теперь вся вина за развод и распад семьи ложилась на нее, а не на меня. Раньше она без конца повторяла, что отец оставил нас из-за меня, что я была обузой, которую он отказывался терпеть. На деле же все оказалось ложью. Отец был счастлив со своей новой семьей, и трое детей ему были не в тягость. После этого я уже не смогла жить с матерью. – Оливия поднялась и разгладила на бедрах шелковое платье.
– Так ты, поэтому вышла замуж так рано? Чтобы уйти из дома?
– Возможно. Хотя до встречи с Максом я уже год жила самостоятельно, – сказала она, между прочим. Ей вообще не хотелось об этом говорить. Однако от Оливии не ускользнуло огорчение Натана – его выразительные глаза потускнели.
Она закусила нижнюю губу, интуитивно почувствовав, что Натану хотелось бы услышать, что причиной ее замужества была вовсе не страсть, а только желание сбежать из дома, жизнь в котором стала невыносимой.
Но теперь было уже слишком поздно что-то изменить, вот почему Оливия никогда не говорила о годах, прожитых с Максом. Ей даже не хотелось вспоминать их.
Она взглянула на часы.
– Пора спускаться вниз. Неприлично заставлять всех ждать.
Супруги Спенсеры, старинные друзья родителей Натана, оказались очень милыми людьми. Ужин в их обществе обещал быть приятным. Этому же способствовала и вся атмосфера столовой. За открытыми высокими французскими окнами стоял тихий летний вечер.
Выпив два бокала превосходного вина, Оливия почувствовала себя раскованнее и спокойнее. Натан сидел напротив за столом, освещенным свечами. Она улыбнулась, глядя ему в глаза, и сердце ее защемило. О, как ей хотелось сейчас оказаться рядом с ним! Ведь она догадывалась о его мыслях. Она прочла их в его глазах.
Анжела Монро с энтузиазмом рассказывала о своей любимой благотворительной деятельности и об успехах на этом поприще. Заметив, что никто из присутствующих не зевает, Оливия широко улыбнулась.