Испытание огнем
Шрифт:
Теперь вся ярость роторных пулеметов сосредоточилась на позиции Тони, однако Джим не спешил открывать огонь – у него в запасе еще оставались стажеры.
– Гольдберг! Блохин! Огонь! – прокричал он в рацию, и после небольшой паузы справа застучали «биксы».
Как и следовало ожидать, монстры повернулись на звук выстрелов, и тогда Джим открыл огонь. Расстояние до целей было небольшим – метров тридцать, и Джим стрелял наверняка, раздавая всем троим по нескольку пуль, однако истекавшие кровью существа стояли на месте, продолжая
Наконец, огрызаясь короткими очередями, они начали отступать, затем развернулись и побежали в чащу. Джим стрелял в последнего, надеясь свалить хоть одного, однако магазин закончился. Впрочем, от Тони его «избранник» не ушел – три одиночных выстрела, один за другим, пришлись точно в голову, Джим видел, как разлетелись куски черепа и монстр упал на колени, а затем завалился на бок.
– Уф! – выдохнул Джим и быстро сменил магазин. Неожиданно справа снова началась стрельба.
– Гольдберг, Блохин, прекратить огонь! – приказал он, однако на фланге заговорили еще несколько стволов. Пули полетели в сторону Джима, срезая ветки высоко в кронах.
– Тони – стажеры! – заорал Джим просто так, без рации, и понесся к оставленным во впадине новичкам.
Картины одна страшней другой пронеслись в его воображении – окровавленные тела стажеров и укоряющий взгляд Рихмана – «не углядели».
Преодолев пятьдесят метров за рекордное время, Джим вылетел из чащи с автоматом наготове и, еще не видя всей картины, дал очередь поверх голов. Ему недружно ответили с двух стволов, но неточно. Несколько человек в устаревшей форме федеральных сил колотили прикладами несчастных стажеров, должно быть, надеясь взять их живыми. Блохин и Гольдберг отбивались, как могли, их лица были окровавлены, оружие потеряно.
Джим сорвал гранату и, зашвырнув подальше в лес, заорал:
– Граната! Ложись, сволочи, всех порвет!
27
Граната взорвалась, не причинив никому вреда, однако отвлекла внимание от Джима. Он выхватил нож, врезался в кучу-малу и сразу заработал, быстро и страшно, как умели делать только разведчики.
Несколько врагов, обливаясь кровью, повалились на траву, другие бросились на Джима, чтобы прикончить, – их оказалось больше десятка. Они сбили разведчика с ног, однако ножами владели плохо и пытались забить его прикладами. Ругаясь и толкая друг друга, они били не точно. Кровь заливала глаза, но Джим вертелся ужом и сек острым клинком всех, кто попадался, – по рукам и ногам.
– Да стреляйте же! Стреляйте! – приказал кто-то. – Живыми они не дадутся!
Частые одиночные выстрелы защелкали один за другим, Тони берег патроны, но он торопился. Враги падали, словно кегли, троим удалось добежать до джунглей, но и они свалились под деревьями.
Сменив магазин, Тони подбежал к Джиму – напарник выглядел скверно – сплошная кровавая маска.
– Джим? – позвал Тони, опасаясь, что друг уже
– Ты покончил с ними? – спросил Симмонс.
– Да.
– Поищи Рихмана.
Однако Рихмана искать не пришлось, он сам вышел на связь.
– Вы там живы?
– Живы, сэр, – отозвался Тони.
– А Симмонс почему не отвечает?
– Ему малость лицо повредили.
– В рукопашной, что ли?
– Да.
– А стажеры?
– Еще не знаю, сэр, – признался Тони. Блохин и Гольдберг лежали без движения, их куртки были залиты кровью.
– Разбирайтесь там, – осипшим голосом добавил Рихман. – Мы выйдем на солончак с юга, смотрите не стрельните по нам.
Послышался рокот возвращавшегося вертолета – Байрон до времени держался подальше, чтобы не получить в борт ракету.
Джим поднялся и, дотронувшись до слипшихся от крови волос, шмыгнул носом.
– Воды надо…
Тони осмотрел стажеров. Гольдберг открыл глаза и испуганно смотрел по сторонам, на его руках было несколько порезов, должно быть, он хватался за лезвия ножа. Из носа, рта и правого уха подтекала кровь, стажер попытался подняться, но рука, на которую он оперся, подломилась, и он упал лицом в траву.
Из леса вышли Рихман, Шульц, Краузе и Александер. Двое последних остановились возле убитого монстра, а Рихман и Шульц побежали к месту побоища.
Тони помог Гольдбергу подняться, а тот даже попытался улыбнуться – именно так, по мнению новичка, должны были вести себя настоящие мужчины.
– Не улыбайся, у тебя губа рассечена, – сказал ему Тони.
Пришел в себя Блохин. Первым делом он перевернулся на живот и, пошарив в траве, подтянул автомат с пустым магазином, потом, поняв, что вокруг свои, немного успокоился и, вытирая с лица кровь, попытался подняться – его тут же вырвало.
На середину солончака стал садиться вертолет.
– Уходим! Уходим, скорее! – крикнул Рихман, взваливая на плечо Гольдберга.
Шульц таким же образом поднял Блохина.
Пригибаясь под тяжестью раненых и сбивающего с ног шквала, эти двое двинулись к вертолету. Александер уже открыл дверцу, а Краузе стоял в прикрытии, всматриваясь в стену переменчивых джунглей.
Джим и Тони прикрывали погрузку с другой стороны – здесь была чужая территория, и ожидать нападения можно было в любую минуту.
Наконец погрузка была завершена и вертолет без задержки покинул солончак.
Рихман глянул в иллюминатор, туда, где в разных позах на земле застыли враги. Партизаны Ферро все же были куда опаснее, правда, у них не было этих «живых танков», которые могли утюжить джунгли. Именно из-за них Краузе и Александер вызвали подмогу, потому что не были уверены, что сумеют уйти от монстров – для таких даже десяток пулевых ранений ничего не значил, а тот, которого все же сумел свалить Тони, был просто нашпигован свинцом, да вдобавок у него отсутствовала половина головы.