Из тупика
Шрифт:
– Позвольте. Но моя дистанция только до Кандалакши.
– Ну-у, - развел руками Коротков, - не будем считаться. Да и кого я назначу? Вы и французский знаете. И человек общительный. И в консульствах вы - друг-приятель. Ящик коньяку вам на дорожку, и - катите! К тому же майору Дю-Кастелю не может не импонировать, что ваш брат воюет за Францию непосредственно в окопах самой Франции!
Небольсин сразу стал грустным.
– Давно уж нет писем... И, боюсь, как бы его действительно не загнали французы в какую-нибудь яму, вроде Салоник! Русскими солдатами стали затыкать самые
– Что делать, - вздохнул каперанг, - ваш брат должен быть счастлив, что не наблюдает того развала в армии, какой вот здесь... в самой России! Коротков поднялся.
– Голубчик, Аркадий Константинович, так мы с вами вчерне договорились?
– Я что-то слышал тут относительно коньяка...
– Ящик мартеля!
– расщедрился Коротков.
– Только залейте глаза этой комиссии. Вы ведь истинно русский человек и сумеете подать товар лицом, с бубенцами и колокольчиками...
Когда инженер вышел из мурштаба, день - едва возникнув!
– уже погасал. Но в полном мраке, разрубленном мечами прожекторов, словно в бою, еще долго продолжался трудовой день жителей российско-имперского Заполярья... Был конец 1916 года.
Глава вторая
Контора на горе, а в окнах - рейд и путаница рельсов...
Американское бюро желтого дерева имело раздвижную ширму. А внутри него был тайник, куда Небольсин прятал письма брата, проложенные маками с Мурмелон-ле-Гран, где скрывал письма невесты, пропитанные духами, и вообще все, что считал нужным сохранить от вагонных жуликов.
Самое главное в тайнике - коллекция! Подборка вырезок из газет всего мира, где тщательно собраны высказывания о титаническом подвиге русских. От лорда Френча до графа Льва Толстого (сына писателя) - все подозрительные таланты спешно приложили свои руки к судьбе этой "русской загадки". Борода и лопата, кайло и лапти, матюги и портянки... Небольсин согласен: все это так. Но подвиг совершен, и никто уже не отрицает этого. Для него, для путейца, "русской загадки" попросту не существует: есть русский народ, и он способен творить чудеса.
История грандиозной мировой бойни связана с этой дорогой, которая кончается вот здесь, и конец ее виден сейчас из окон его конторы... Россия несла на своих могутных плечах всю главную тяжесть войны. И когда было плохо на Западе, Запад обращался к Востоку - к тем лесам и болотам, где мужики в обшарпанных шинелях ходили в атаку на штык, ибо патронов не хватало. Русский солдат вынослив и мужествен, только надо его обеспечить оружием. И союзники взялись за это. Но... как?
Был лишь один путь - морем, к набережным Архангельска. Дорога Архангельск - Вологда строена еще Саввой Мамонтовым на свой страх и риск, для вывоза рыбы на московский рынок. С узкой колеи на станции Вологда драгоценные для войны грузы перегужировались на широкую колею.
Архангельск был расположен на правом берегу Двины, вокзал же и платформы под грузы размещались на левом, вдоль мелкого песчаного пляжа, куда не могли подойти океанские корабли.
И вот грузы, прибывшие от союзников, с городского берега кидали на шаланды, а с шаланд перекидывали на вокзальные пляжи - без пристаней,
Это был базар - на крови, на алчности, на спирте и бензине. Вагоны давались только под военные заказы. Но знаменитый Жорж Борман, русский шоколадный король, вывозил из Архангельска какао, тогда как русский солдат погибал в диких штыковых бойнях, не имея патронов. Появились в Архангельске люди с особой профессией - "толкачи": они проталкивали на фронт застрявшие грузы. Платили им за это (стыдно сказать) сами же военные министерства, ибо даже опытные люди не могли разобраться в этом ужасном хаосе, где банки с икрой перемешались с патронами, а латунные ленты для гильз находили среди лимонов, давно сгнивших.
Архангельск задохнулся в товарах, сваленных у реки; Архангельск лежал во льдах, и корабли уже начали сбрасывать товары прямо на лед. И прямо с моря - по льду, от аванпорта Экономия - бежали рельсы... чтобы хоть как-то вывезти, спасти тех русских солдат, что отступали перед мощной армией кайзера... Спасти не только боевой престиж России, но и выручить англичан и французов, тоже отступивших. Тогда-то и взялись за работу: надо было срочно (сверхсрочно!) среди карельских болот и утесов пробить новое русло для грузов - от Кольского залива прямо на Петроград.
Аркадий Константинович с любовью шелестел газетными вырезками. Это была история. Полтора года назад никто в мире не верил, что подвиг осуществим. Полтора года назад подняли первую лопату земли. Завязался клубок - шпионажа, подкупов, афоризма и героизма. Полтора года назад русский номер газеты "Times" писал: "А когда на берегу Ледовитого океана засвистит наконец первый гудок паровоза, Россия будет вправе заявить, что ею еще раз - на удивление всего мира!
– опять проделана титаническая работа..."
Небольсин щелкнул ключиком бюро, запирая тайник.
На берегу океана свистел паровоз, спешащий из Петрограда, ему отвечала сирена транспорта, бегущего от берегов Америки. И подумалось невольно: "К чему думские разговоры о Дарданеллах, если мы уже имеем Мурманск?.."
Небольсин взял со стола колокольчик, позвонил:
– Никого не пускайте ко мне. Я приступаю к работе...
* * *
В конце рабочего дня канцелярия дороги сообщила ему, что контрразведкой арестован сегодня утром Песошников - лучший машинист дистанции.
– За что?
– поднялся Небольсин, сразу вспотев.
Ему, как и многим тогда, часто чудилось нечто черное, вроде немецкой диверсии. Тайная агентура работала заодно с германскими подлодками. У причалов Архангельска разнесло в куски транспорт "Барон Дризен", груженный порохами: погибла полоса набережной и тысячи грузчиков; в порту Экономия загадочно был подорван ледокол "Челюскин"... Всегда что-то самое ценное из союзных грузов горело, пропадало, тонуло, взлетало к небесам.