Избыток целей
Шрифт:
«Как удачно!» – подумал он, узнав, что есть прямой рейс.
Однако, рассмотрев на купленном билете время вылета и прилета, нахмурился:
– Э-э… тут опечатка? Почему время полета указано более пяти часов?
(до Волгограда ближе на двести километров, а время полета около трех часов).
Кассирша не повела и бровью:
– Все верно: пять часов страха, и вы на казанской земле.
– Что значит… страха?!
С чувством юмора у нее было все в порядке. С шуточками-прибауточками она поведала, что из Питера на Казань летает доисторический аэроплан, который заводят с толкача,
– Будьте добры, билет на утренний рейс из Москвы.
Авиабилет поменяли, а железнодорожный билет до Москвы Андрей взял в соседней кассе.
Домодедово представлял собой перманентно ремонтируемый гадюшник, населенный лохотронщиками всех мастей и бомбилами-таксистами, которые запросто могли опрокинуть на деньги, забрать вещи и даже раздеть, после чего высадить голым на трассе (это в лучшем случае, в худшем…) (однажды подобное произошло с Вадимом Второвым, и он раздетый бежал по морозу в аэропорт).
Благополучно миновав все ловушки, Андрей прошел паспортный контроль, досмотр багажа, и очутился в терминале вылета – длинном коридоре, справа-слева были витринные стеклянные стены и выходы на посадку, к которым подъезжали автобусы, над каждым выходом висело табло с номером рейса; по центру – сиденья для ожидания, на которые не побрезговал бы присесть разве только бомж.
Найдя свой рейс, 369, Андрей встал под табло, вынул книгу недавно вошедшего в моду Бориса Акунина, и погрузился в чтение. Он ничего не видел вокруг себя – настолько увлекательным оказалось чтиво.
Объявили посадку, Андрей машинально протянул посадочный талон – картонку с написанным от руки номером рейса (аппараты со штрих-кодом были редкостью), и проследовал в автобус.
Он читал и в автобусе, и даже поднимаясь по трапу. А когда устроился в кресле, то где-то с третьего раза до него дошел вопрос стюардессы:
– Кто тут у меня на Казань?
Он посмотрел в окно, понаблюдал за отъезжающим трапом, и снова уткнулся в книгу. Тут снова послышалось:
– Кто тут у меня на Казань?
«Дура что ли? – подумал он. – Все на Казань, неужели кого-то будут выбрасывать по пути?!»
И тут его сознание стало фиксировать некоторые детали. Во-первых, на самолетах Татарских авиалиний везде фигурирует национальная символика, даже на подголовниках; во-вторых основная масса пассажиров темноволосая и разговаривает по-татарски; в-третьих объявления сначала звучат на татарском языке, затем по-английски, в последнюю очередь по-русски. Андрей осмотрелся – лица все европейские, национальной символики не видно, татарской речи не слышно.
– Куда летим? – осведомился он у соседа.
– В Саратов, – удивленно ответил тот.
Андрей резко поднялся:
– Черт побери!
И направился к выходу:
– Я! Я на Казань!
Вернули трап, Андрей выслушал от стюардессы кучу претензий, и не нашел что сказать в свое оправдание, все мысли были заняты тем, что вероятно его самолет уже улетел, и считай рабочий день пропал, договоренности полетели к дьяволу.
Дверь открыли, стюардесса протянула посадочный
– Повнимательнее, молодой человек!
– Это вы проглядели, что у меня другой рейс! – огрызнулся он.
Она не осталась в долгу:
– Не мы, а домодедовские клюшки, давай скорее.
Не увидев машины, Андрей спросил, кто повезет его обратно (терминал, откуда автобусы должны забирать пассажиров и везти к самолету, находился достаточно далеко). Стюардесса лишь усмехнулась:
– Блиаааа! Чо ты как маленький!
Он бросился к водителю трапа, но тот вообще никак не отреагировал на просьбу подвезти.
Ничего не оставалось делать, как бежать через все летное поле, время от время пригибая голову, шарахаясь от взлетавших самолетов.
Когда до терминала вылета оставалось метров сто, Андрей сообразил, что не имеет понятия, к какому выходу направиться. Терминал был вытянутый, – длинная-длинная кишка, не менее десяти выходов (причем на обе стороны), почти у каждого стояли автобусы. Куда бежать – непонятно.
Он начал с крайнего – подойдя к пассажирам, спрашивал какой рейс, и бежал дальше. Нужный рейс оказался третьим по счету. Кто-то нервно курил на улице, внутри автобуса все громко возмущались задержкой вылета. Оказалось, самолет должен был подняться в воздух сорок минут назад, но его задержали из-за опоздания пассажира. Андрей примостился где-то сбоку, закрылся книжкой, и стоял, не отсвечивая. Так прошло минут пятнадцать. Обстановка накалялась, люди звонили в Казанский Кремль, чтобы выяснить у правительства Татарстана причины творящихся в Домодедово безобразий (по разговорам складывалось ощущение, что из Казани в Москву летают бабаи уровня не ниже премьер-министра РТ). Пассажиры требовали объяснений у водителя, тот ничего не мог сказать, больше спрашивать было не у кого – дверь закрыли и обратно в здание аэропорта никак не попасть.
И вот, когда собралась инициативная группа, чтобы проникнуть через соседний выход в здание, найти ответственных людей и потребовать объяснений, – в этот момент в автобусе появилась женщина, проверявшая посадочные талоны, а вместе с ней трое охранников. Они стали выяснять, нет ли среди присутствующих того, кто перепутал рейсы и случайно оказался в чужом самолете, а затем вернулся обратно. Андрей, хоть и был мысленно там, среди героев книги, какой-то частью сознания насторожился. Но немного – по крайней мере со стороны было совсем незаметно.
Тогда один из охранников заявил, что все должны вернуться и заново пройти досмотр. Эти слова были встречены таким шквалом эмоций, посыпались угрозы не только уволить «виновников», но и закрыть аэропорт. И охранники ретировались. Бабаи победили, водителю автобуса поступила команда закрывать двери и ехать к самолету.
Аэробус еще не набрал нужную высоту, а Андрей уже дочитал книгу, и только в этот момент стал осмысливать произошедшее.
Эта поездка получилась какая-то скомканная. Вначале Андрей заехал в РКБ (Республиканская клиническая больница, находится как раз на въезде в город, если ехать из аэропорта). На входе его встретила главный врач роддома Вера Ильинична Галишникова и провела в свой кабинет, после чего ушла в операционную.