Изгои

Мерфи Маргарет

– Я разговаривал с врачом-консультантом ожогового отделения, – ответил Рикмен. – Они вкачали мальчишке за последние двенадцать часов восемь литров плазмы, но пока никакого улучшения. У него поражены внутренние органы. Нам необходимо опросить его младшего брата. Они очень дружны, как я понял. Вы можете оказать в этом помощь инспектору по делам несовершеннолетних, Наоми?

– Так точно, сэр.

– Хорошо. Мы рассматриваем поджог как эпизод, связанный с убийством мисс Хабиб, – продолжал Рикмен. – Старший

инспектор Хинчклиф является главным руководителем расследований. Все, что становится известным мне, также докладывается ему. Сэр? – Он отступил назад, предоставляя Хинчклифу возможность выступить.

– Доподлинно неизвестно, существует ли связь между двумя убийствами, – предостерег их Хинчклиф. – И пока у нас нет веских доказательств, позволяющих объединить два дела, прошу непредвзято расследовать оба преступления.

– Мы уже точно знаем, что четверо мужчин были живы, когда их охватило пламя, – сказал Рикмен. Он дождался, пока стихнет ропот комментариев. – Они были живы, но не предприняли никаких попыток выбраться из огня.

– Они были связаны? – спросил Фостер.

– Никаких признаков насильственного удержания не обнаружено, – ответил Рикмен.

– Наркотики? – предположил Фостер.

– Результаты токсикологических анализов будут готовы сегодня чуть позже. – Рикмен оглядел комнату и отыскал взглядом нужного человека. Тот расположился за одним из столов у стены. Хороший выбор: с этого места он будет виден всем присутствующим, когда возьмет слово.

– Вы все знаете Тони Мэйли из отдела криминалистики, – сказал Рикмен. – Тони опишет нам место пожара.

– Пожар начался от входной двери, – начал криминалист-координатор, сразу же завладев всеобщим вниманием. – Наиболее интенсивное горение происходило в гостиной. Мужчины были облиты легковоспламеняющейся жидкостью, вероятно, бензином. Скорее всего, дорожка бензина тянулась от двери к телам.

– Получается, что кто-то подготовил квартиру к поджогу, а тут подвернулся наш маленький фейерверкер, решивший поразвлечься, и бросил петарду внутрь, – предположил Фостер. – Ерунда какая-то!

– Не надо торопиться! – предостерег его Мэйли.

Рикмен скрыл улыбку: идеальное объяснение, он и сам не смог бы лучше придумать.

– Все-таки это больше похоже на умышленное, чем на непредумышленное убийство, – продолжил Мэйли. – В комнате не обнаружено никаких личных вещей: ни бумажников, ни мобильных телефонов. Трупы очень сильно обгорели, поэтому идентификация будет весьма затруднена.

– А как насчет стоматологической записи? – спросил Танстолл.

– У иммигрантов? У них в избытке других забот, и вряд ли они лечили здесь зубы, – пояснил Мэйли, – так что никаких записей скорее всего не существует. Да и вопрос этот чисто академический. У них удалены зубы.

Фостер сглотнул:

– То есть как удалены?

Дантистом с анестезией?

Мэйли посмотрел на него:

– Дантист вряд ли вырывал зубы пассатижами. Нам еще предстоит выяснить, давали ли им обезболивающее.

Раздались возгласы негодования.

– Господи! – Лицо Фостера налилось кровью. – Что за чертовщина происходит?

– Я не знаю, – ответил Рикмен. – Но мы собираемся это выяснить. Группа «Холмс» назначит офицеров для беседы с родителями Джеза и завучем его школы. Необходимо выяснить, кто его приятели и не попадал ли он раньше в подобные передряги. Остальные продолжат работать по делу Хабиб. Ответ от ее солиситора, Грегори Капстика, нам ничего не дал. Мистер Капстик утверждает, что слишком занят, чтобы поддерживать связи с каждым клиентом, проходящим через его офис. В соответствии с порядком делопроизводства он вчера выслал копию письма министерства о предоставлении ей постоянного вида на жительство. Пока мы не получили никаких сведений из иммигрантского общежития. Придется повторить запрос. Вскрытие погибших при пожаре будет сделано сегодня.

– Я надеюсь, мы ознакомимся только с результатами? А то получишь отвращение к поджаренному бекону на всю жизнь, – заявил Фостер, и все присутствующие посмотрели в его сторону.

Кто-то хихикнул, большинство с неодобрением зашикали.

Хинчклиф пристально взглянул на него, и Фостер затих.

– Теперь следующее, – сказал Хинчклиф. – Я знаю, что было много… сплетен, назовем это так, по поводу хищения крови. – Весь отдел уставился на него с выражением удивления: «Мы? Сплетники?» – Есть… признаки, – продолжал он, тщательно подбирая слова, – что еще одна, возможно, две упаковки сданной крови вскрывались.

– Чьи? – спросил Фостер.

Рикмен с удивлением посмотрел на него. Что за комедию, хрен его дери, он там разыгрывает?

– Нам нужно знать! – настаивал Фостер. – Кому следует готовиться к тому, что его в любой момент могут в чем-то обвинить? – Он с ударением произнес слово «нам», ища поддержки у остальных, и несколько голосов его поддержали.

Когда ворчание стихло, Хинчклиф сообщил:

– Заинтересованные офицеры проинформированы, но для пресечения слухов скажу, ни тот, ни другой не работают в этой команде.

Народ расслабился: не у нас – нет смысла дергаться.

Хинчклиф продолжал:

– Дженнифер Грант, основная подозреваемая, отказывается сотрудничать, поэтому уличить ее в хищении невозможно.

– То есть она вышла сухой из воды? – задала вопрос детектив Харт. Это она расследовала связь между сданной кровью и фальсифицированной уликой и не собиралась сдаваться так скоро.

Хинчклиф посмотрел на нее.

– Нет, не вышла, – невозмутимо сказал он. – Но если мы не можем доказать версию…