Изгой
Шрифт:
Теперь днем стояло весеннее тепло, но ночи еще были холодные. С приходом весны Ренно места себе не находил.
Ему не нравилось жить, когда приходилось лгать каждый день, каждую секунду, и он считал дни до побега из крепости.
Вечером на седьмой день после короткой встречи с другом Ренно снова гулял по городку. Он решил спуститься к месту, где гуроны прятали свои каноэ. Небольшой отряд индейцев осторожно прокрадывался к бухточке, один из воинов поднял руку в знак приветствия.
Ренно спокойно ответил тем же. Потом он внимательно осмотрел камышовые заросли на берегу и нашел
Он вернулся в городок, еще немного побродил по улицам и собрался уже возвращаться в лагерь гуронов в Луисберге. Шел он медленно, как ходит человек, которому нечем заняться. Вдруг он услышал шаги, кто-то шел за ним. Ренно специально остановился несколько раз, человек за ним тоже останавливался.
Ренно бесшумно прокрался назад и сжал в руке томагавк. Наконец он сумел различить силуэт человека на дороге. Но когда подошел ближе, то, к своему огромному удивлению, понял, что это женщина. У нее были черные, как вороново крыло, волосы, темные глаза, одета она была в европейское платье. Подойдя ближе, Ренно заметил на лице женщины толстый слой косметики. Несмотря на прохладный ночной воздух, она распахнула плащ, и он увидел, что на ней было атласное платье в обтяжку с таким глубоким вырезом, что у него дух захватило.
Ренно понял, что перед ним проститутка, и остановился. От остальных она отличалась лишь тем, что в ее жилах текла и индейская кровь, это было видно с первого взгляда.
Девушка заговорила первой на языке алгонкинов, который знали все индейцы.
– Я видела тебя в городке, сенека, – сказала она. – И подумала, что ты ищешь меня. Или кого-то вроде меня. – Она уверенно подошла к нему.
В Лондоне Ренно научился отшивать проституток.
– У меня нет вампума, – сказал он. – И французских денег тоже нет.
Девушка подошла ближе и внимательно оглядела его.
– Я слышала о тебе, – сказала она. – Ты белый индеец, который присоединился к гуронам.
Он кивнул. Неудивительно, что о нем говорили. Любой сенека скажет, что гуроны страшные сплетники.
– Я Ренно.
– Меня зовут Мари, – ответила девушка, продолжая изучать Ренно. – Ты высокий. Ты сильный. У тебя лицо истинного воина. – Изящной рукой она дотронулась до его бицепсов, провела ладонью по груди.
Ренно уже давно не имел женщины и понял, что надо остановить ее, иначе будет поздно. Но девушка не обращала внимания на его протесты.
– У меня нет французских денег, – повторил он. Мари кокетливо пожала плечами:
– Иногда я беру деньги. Иногда получаю удовольствие. Пойдем.
Она махнула рукой в сторону дороги и пошла рядом с ним. Ренно немного удивился, что направляются они в сторону форта Луисберг. Все бордели находились в городке.
– Ты слышал о графе де Шамбертене? – Ренно покачал головой.
– Он был великим сахемом французских солдат до приезда генерала де Мартена. Я была его женщиной. – Девушка сказала все это так, словно говорила о чем-то обыденном; в словах ее не было ни капли горечи или обиды. – Когда граф уехал назад во Францию, он оставил мне только платья и драгоценности, которые дарил.
Впереди в темноте
– У меня были другие друзья, – сказала девушка. – Они помогли мне устроиться здесь.
Ренно уже заметил и раньше, что несколько куртизанок, которые пользовались особым успехом, жили на территории самого форта.
– Оставайся здесь, пока я не пройду ворота, – предупредила его Мари. – Я буду ждать тебя там.
Она бесплатно предлагала себя Ренно, и это его озадачило. Но он не видел причины для отказа. Ночь стояла темная, он переждал какое-то время в тени стен крепости, потом направился к воротам. Французские солдаты, несшие караул, внимательно осмотрели его. Пропуском служила боевая раскраска гуронов, и его пропустили.
Тут же рядом с ним снова оказалась Мари. Он прошел с ней до входа в ее дом. Девушка достала большой ключ из маленького шелкового ридикюля и отворила замок.
– Подожди немного здесь, – сказала она.
Он слышал, как кремень стукнул об огниво, и через секунду в доме зажглись свечи.
Ренно вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Он очутился в крохотной гостиной, из которой открывалась дверь в комнату побольше. Ренно разглядел, что там стоит просторная кровать с балдахином и что девушка ждет его. Он огляделся, отметил в гостиной несколько кукол в красивых нарядах и подумал, что они бы очень понравились Балинте. Но сейчас не время думать о младшей сестре. Он прошел в спальню.
Мари уже разделась, и обнаженная стояла перед ним. Ее прямые черные волосы струились по плечам, падали на спину. Она была стройная, но крепкая, как часто бывает у индейских девушек. Мари улыбалась таинственной и призывной улыбкой.
Ренно подошел к ней, и через секунду они уже сплелись в объятиях на большой кровати Мари. Девушка вела себя смело и решительно, она явно хотела Ренно, и Ренно был рад доставить ей удовольствие.
Потом, когда они просто лежали на постели, девушка взяла Ренно за руку и провела пальцами по ладони.
– Если бы ты мог, – тихо спросила она, – ты вернулся бы к сенекам?
Ренно сразу насторожился. Конечно, девушка могла узнать о нем от кого-то из гуронов, но все равно уж слишком много ей известно.
– Теперь я гурон, – ответил он.
– Почему ты ушел от сенеков?
– Они назвали меня изменником и предателем. У меня было много врагов из-за того, что у меня светлая кожа и голубые глаза. – Ренно уже не сомневался, что девушка сознательно расспрашивала его, и потому пересказал ей то, что уже не раз рассказывал гуронам и французам.
Она снова прижалась к нему.
– В сердце ты все еще сенека.
– Я выбросил сенеков из своего сердца, – Ренно говорил спокойно, но твердо. Он не сомневался, что девушку специально подослали к нему.
– Наверное, твой отец опечален.
Мари затронула самое больное место. Ренно никому не говорил, что он сын Гонки; не собирался говорить этого и сейчас.
– Мой отец присоединился к предкам в стране духов, – сказал он.
Казалось, она осталась довольна его ответами и прекратила расспросы. Но позже, когда она уже одевалась, снова попыталась навести его на тот же разговор: