Изгой

Портер Дональд Клэйтон

Тут только до Деборы вдруг дошло, что Леверет Карзуэлл вот-вот станет не просто другом семьи. Она еще больше утвердилась в своих догадках, когда ей не показали письмо, написанное тетушкой Идой и Леверетом.

Люди, жившие в окрестностях городка, не любили возвращаться домой затемно, особенно если с ними были женщины, поэтому гости разошлись рано. Рене ехал верхом рядом с экипажем Уилсонов, у своего дома он попрощался и свернул к себе.

Сидевшие в экипаже Адриана и Джефри молчали, чувствуя себя все более неловко друг с другом. Только когда они миновали поворот реки и вдали показался особняк Уилсонов,

Джефри словно очнулся и сказал:

– Надеюсь, что увижу тебя утром за завтраком, но если ты не против, я бы хотел еще кое-что сказать тебе сегодня вечером.

Адриана в ответ кивнула.

Конюх помог им выйти из экипажа, и Адриана первая прошла в гостиную. Генерал с женой уже ушли спать, но в камине все еще пылал огонь, и Адриана подошла поближе, чтобы согреться.

Джефри любовался блеском ее рыжих волос в отсвете пламени. Он подготовил целую речь, однако не мог вспомнить ни единого слова.

– Мой отъезд такая же неожиданность для меня, как и для тебя, – наконец промолвил он. – Я очень хотел попросить отца отложить его, но потом понял, что неправ. Неизвестно, когда начнется эта война с французами, и потому каждый день на счету.

– Я понимаю, – ответила Адриана.

– Останься я в форте, я бы не торопился сказать то, что должен, – заявил Джефри, внимательно вглядываясь в лицо девушки. – Адриана, я не знаю, как лучше это сказать. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Я полюбил тебя еще в Лондоне, но не показывал этого из-за Ренно.

Адриана кивнула.

– Я знала еще до того, как ты сам понял это.

– И ты не возражала? – Джефри приблизился к девушке.

– Нет. Мне это льстило, льстит и теперь. Ты потомок одной из лучших семей Англии, кроме того, ты сам добился немалого успеха на военном поприще. А я никто, беженка без гроша за душой.

– Ты мне очень дорога, – сказал Джефри и подошел еще ближе.

– Не надо, пожалуйста, – взмолилась девушка. Он остановился и опустил руки:

– Тебе больше нравится Рене.

– Нет, – ответила Адриана. – Не больше тебя. Я с удовольствием принимала ваши ухаживания, но теперь все меняется. С твоим отъездом все становится намного серьезнее.

– Я…

– Дай мне договорить. Мне и так нелегко, но я хотела, чтобы ты кое-что знал. В ту ночь, когда я пробралась в ваш дом в Лондоне, я была в полном отчаянии. Я… я сама отдалась Ренно, потому что мне казалось, что только так я буду в безопасности. Но я не такая женщина. Я ненавидела себя за ту ночь, но считала, что у меня нет выбора.

– Я знаю, какая ты на самом деле, – ответил Джефри. – И именно поэтому хочу, чтобы ты вышла за меня, хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь.

– Нет, ты не знаешь, потому что я пока сама себя не знаю, – настаивала Адриана. – Жизнь на границе оказалась для меня настоящим открытием, я только теперь начинаю понимать себя. Я не смогу выйти за тебя, если не буду уверена в том, что действительно смогу быть тебе хорошей женой. И то же самое с Рене. Поэтому прошу тебя, Джефри, наберись терпения. Мне нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах.

– Понимаю.

– Надеюсь, что так. Я не говорю тебе «нет», но и «да» тоже не говорю. Я еще не знаю. – Адриана колебалась. – Наверняка мы будем видеться с Рене, пока тебя не будет в городке.

Было бы странно и неестественно, если бы я вдруг перестала с ним общаться. Но я обещаю тебе, что если он за время твоего отсутствия сделает мне предложение, я отвечу ему то же самое, что сказала тебе. Я не приму окончательного решения до твоего возвращения. А сначала я должна научиться жить на границе.

Раньше Джефри Уилсон, наверное, настаивал бы, но нынешний Джефри сумел сдержаться.

– Я согласен с твоими доводами, – сказал он.

– А я обещаю, что буду ждать тебя и до твоего возвращения никаких решений не приму.

– Я готов ждать.

– Завтра я не выйду к завтраку, – сказала Адриана. – Пусть родители спокойно простятся с тобой. И да хранит тебя Всевышний в землях этих дикарей. Я буду ждать твоего возвращения и буду думать о тебе. – Адриана поднялась на цыпочки и поцеловала Джефри, потом быстро повернулась и вышла из комнаты.

Джефри еще долго не двигаясь, стоял у очага.

Генерал де Мартен ехал через лес на северо-восток к устью реки Святого Лаврентия. Потом вместе с группой офицеров, в число которых входили полковник Алан де Грамон и майор сэр Филипп Ранд, он снова повернул на юг, в область под названием Новая Шотландия [29] . Там они должны были сесть на паром и переплыть на остров Кейп-Бретон.

Их сопровождал отряд французской регулярной армии из четырехсот человек. Белые с золотом мундиры быстро запачкались и порвались в лесу. Кроме французов с генералом шли триста гуронов из селения в окрестностях Квебека. Среди них был и Ренно; как и подобает старшему воину, он был одним из первых в колонне.

29

Новая Шотландия – полуостров и провинция в Канаде.

Ренно думал, что французы поступают глупо, заставляя своих солдат путешествовать по лесу в такой неподходящей одежде. К его удивлению, гуроны придерживались такого же мнения и вполголоса шутили между собой насчет отсутствия здравого смысла у европейских союзников.

Ренно вообще сделал для себя много открытий относительно гуронов. В походе они, как и сенеки, ели в очень небольших количествах вяленую оленину и сушеный маис. К вечеру они были так же бодры и полны энергии, как и утром, в то время как французские солдаты с ног валились от усталости. Гуроны давно уже привыкли к огненным дубинкам европейцев и всегда носили их при себе в дополнение к обычному индейскому оружию. Кое-кто из новых друзей Ренно поведал ему по секрету, что стреляют они более метко, чем белые солдаты.

Но больше всего он был поражен, узнав, что гуроны молятся тем же духам и маниту, что и сенеки. Оказалось, что у многих гуронов бывали такие же видения, как и у него самого. Ренно ни на секунду не забывал, что эти люди кровные враги всех сенеков. Он помнил также, как Санива говорила ему, что они поклоняются злым маниту. И он никак не мог поверить, что могла так ошибаться сестра его отца, самая мудрая женщина из всех, кого ему доводилось встречать. Поэтому он решил, что гуроны скрывают от него свою истинную веру и молятся злым духам тайно.