Изувер
Шрифт:
И расправой пригрозил. А если про Юрку говорить, то, конечно, посадят. Для родного сына убийцу нанимали…
— И-и-и-и-и-и-и… — тоненько выла Марья.
— Не вой. Хоть ты на свободе останешься. Я заявление на нашего «урода» напишу, скажу все, как было. Ты рубаху-то ночную не выкинула? Могут, ить, спросить? Порванная которая.
Марья покачала головой, зашмыгала мокрым носом.
— Нет, что ж ее выкидывать? Она почти новая, в прошлом году купила, вместе со смертной.
— Ну вот. Следователю и покажешь. Пусть глянет, как сынок ее располосовал. На родной-то матери!..
Послышались шаги
— Все в порядке, — еще издали сказал он. — Несу. Побегать пришлось, кое-что перезанял… Ну да это мои проблемы.
Вшивцевы поднялись.
— Ты уж извини нас, Борис Григорич! — Марья заискивающе глядела Кашалоту в глаза. — Мы-то нервничали, дед наговорил тут…
— Да уж, Степаныч распустил язык! — Кашалот вполне мирно улыбнулся, открыл дверь кабинета, жестом — широким и радушным, каким приглашают в дом хороших друзей — позвал стариков.
Вывалил на стол пачки денег. Пачек было много, мелкими купюрами, перехваченные резинками.
Вшивцевы добросовестно все пересчитали — все-таки свои, кровные, как не считать!
Все сошлось — рубль в рубль.
Старики поднялись — смущенные, но несколько успокоенные, отводя глаза. Правда что, наговорили они тут, в этом кабинете. Человек им добро хотел сделать…
— Я скажу шоферу, он отвезет вас, — мягко, заботливо сообщил Кашалот. Поздно уже. Да и деньги такие… Мало ли!
Вшивцевы согласились. Степаныч снова было завел разговор об извинениях, и о том, что зла не держит, и вырвалось-то под горячую руку, но Кашалот перебил его властным, но по-прежнему мягким жестом — кто, мол, старое помянет…
В машину старики сели совсем счастливые: и деньги вернулись, и дурака их хорошо проучили, и Борис Григорич обещал, «если что», снова помочь. «Я над вашей семьей шефство возьму, Степаныч, — сказал он на прощание. — Так и быть, призову Юрка к порядку. Разберемся. Все будет о'кей!»
В джипе сидел один шофер, и старики безбоязненно забрались на высокие сиденья машины, покатили, как какие-нибудь крутые бизнесмены или вполне приличные, состоятельные граждане.
Да так оно в данный момент и было: все ж таки Марья держала в руках целые восемнадцать миллионов рублей! Чувствовала их вес, прижимала полиэтиленовый мешочек к самому животу.
Машина отчего-то вдруг дернулась и стала.
— Опять бензонасос барахлит! — сообщил шофер, молчаливый рослый малый и, хлопнув дверцей, полез под капот.
— Вот, вишь, японцы, а тоже халтурят, — авторитетно сказал Степаныч Марье. — Диафрагму, видно, слабенькую поставили, вот плохо и качает…
— Я говорю жене: мол, иномарка, а… — стал было повторять Степаныч, когда водитель вернулся и полез в машину, но договорить он не успел: в лицо ему брызнула тугая струя газа. Не успела загородиться от баллончика и Марья: инстинктивно потянула к лицу мешочек с деньгами, да струя опередила ее…
К джипу подскочила бежевая «девятка». Один из ее седоков-мордоворотов занялся Степанычем, а другой — Марьей. Обоим им накинули на шею удавки, стали закручивать капроновую петлю…
А джип тем временем уже тронулся, продолжал небыстрый свой бег по ночной и пустынной улице, плавной дугой огибавшей шинный завод.
Тут всегда темень, тут
…Задушенных пенсионеров Вшивцевых закопали за городом, в первой подвернувшейся под руку яме: то ли глину тут брали, то ли песок. Судя по всему, строители были здесь давно, яма наполовину уже заросла травой. Наткнуться на трупы теоретически могли очень и очень не скоро. А могли и вообще не наткнуться. Сколько уже по России таких безымянных и печальных могил!..
Работали трое — Мосол, Колорадский Жук и Рыло — спокойно: кому постороннему понадобилось бы соваться сюда, в ночной лес?!
Кашалот их всех четверых (водитель джипа умчался назад, едва трупы вывалили на землю) похвалит: и операцию провели чисто, и деньги вернули. Фирма «Братан и K°» не любит возвращать честно заработанные бабки…
Этой же ночью, так и не обратившись ни к медикам, ни в милицию, умер от внутреннего кровоизлияния Юрий Вшивцев, он же Гнида.
Глава 14
ОПЕРАЦИЯ «ИНКАССАТОР»
Для нападения на инкассаторов Койот выбрал продовольственный магазин, который практически был рядом с домом — на соседней улице.
Преимуществ у нападающего было несколько:
— во-первых, Койот отлично знал этот район — вырос тут;
— во-вторых, удобно будет скрыться: за девятиэтажным домом, на первом этаже которого и располагался магазин «Сельхозпродукты», начинался частный сектор со множеством переулков, тупичков, гаражей, сараев и пристроек; затеряться тут — раз плюнуть;
— в-третьих, это окраина города, милиция доберется сюда, надо думать, не так быстро, как если бы это случилось в центре;
— в-четвертых, его, Койота, преимущество — внезапность нападения.
На внезапность, прежде всего на нее, Койот рассчитывал более всего. Она помогла ему при нападении на милиционеров возле Дома офицеров, позволила сделать свое черное дело и безнаказанно уйти.
Должно повезти и на этот раз.
К нападению Койот готовился несколько дней.
За магазином наблюдал с безопасного расстояния, прохаживаясь у школы на противоположной стороне Дмитровской. Это было очень удобно: магазин — как на ладони, он видел все, что происходило у его дверей, у широких витражейстен и телефонной будки на углу. А кому придет в голову наблюдать за парнем, прогуливающимся по ту сторону шумной магистральной улицы?
Мало ли тут, у школы, гуляющих. Кто-то свидание назначил, кто-то ждет окончания уроков, чтобы забрать свое любимое чадо, кто-то ждет трамвай…
Инкассаторский «УАЗ» — темно-зеленого цвета, довольно потрепанный, с синей «мигалкой» на крыше — появлялся у магазина около семи вечера. Точного графика приезда машины Койот, конечно, не знал, но трижды «УАЗ» приезжал в промежутке времени от 18.40 до 18.55. Сначала он подъезжал к магазину «Промышленные товары» по соседству (метрах в трехстах), а минуты через две-три стоял уже здесь, у «Сельхозпродуктов». У «объекта» наблюдения машина также задерживалась не более трех минут. Один из инкассаторов, сборщик денег, шел в магазин, два других — водитель и еще один, видимо, старший группы, оставались в «УАЗе». Стекла в машине затемненные, с зеркальным отливом, сквозь них с улицы ничего не видно.