Изувер
Шрифт:
На следующий вечер Койот, как бы случайно, прошел рядом со стоящим «УАЗом» именно в тот момент, когда инкассатор-сборщик уже выходил из магазина, из стеклянной его высокой двери, держа в руках пузатенький серый мешочек с деньгами; Койот бросил взгляд через лобовое стекло машины, убедился в том, что позади водителя сидит еще один инкассатор, а рядом с ним, справа, на сиденье, — те самые вожделенные мешки с «деревянными».
Дверцы «УАЗа» открываются изнутри, ручек снаружи нет.
Инкассатор-сборщик, садясь, отдает мешочек с деньгами
Машина сразу же трогается.
У всех троих пистолеты.
Три ствола против двух. Огневое преимущество, разумеется, на стороне инкассаторов, но они держат оружие в кобурах, не ждут нападения. Каждому из них потребуется время, чтобы расстегнуть кобуру, выхватить из нее пистолет, передернуть затвор… Секунды, да, но их у инкассаторов не будет. Он, Койот, как и в сквере Дома офицеров, откроет огонь внезапно. А человек, в которого вот так, неожиданно, начинают стрелять, просто не успевает правильно оценить ситуацию, принять меры к самозащите. Он инстинктивно начинает уклоняться от выстрелов, прятаться за любые предметы. Во всяком случае, в «бандитских» телефильмах, которые Койот теперь очень внимательно смотрел, он обращал внимание на поведение жертв.
Первым надо убить водителя. Тогда «УАЗ» станет неуправляемым, превратится в неподвижную мишень.
Вторую пулю должен получить инкассаторсборщик, когда будет идти к машине… Нет, пожалуй, стрелять в него нужно в ту секунду, когда распахнется правая передняя дверца, иначе внутрь машины не попадешь. Ему хватило бы, наверное, и одного мешочка с деньгами, если бы знать точно, какая там сумма. Судя по всему, небольшая: магазин «Сельхозпродукты» — небогатый, выручка здесь явно не баснословная, на картошке и капусте много не наторгуешь. Основная выручка лежит на заднем сиденье машины, рядом со старшим инкассатором, там минимум десяток мешков…
Третью пулю получит этот, старший. Впрочем, он, Койот, будет палить сразу из двух стволов, сам черт в этот момент не разберет, какая пуля в кого попадет. Главное — попали бы, а уж остальное…
Койот мысленно, в который уж раз, проиграл ситуацию: вот он увидел инкассаторский «УАЗ», двинувшийся к «Сельхозпродуктам» от соседнего магазина. Вот зашел в телефонную будку, делает вид, что звонит, а сам неотрывно наблюдает за входной дверью. Вот в ней появляется инкассатор-сборщик. Машина стоит у самого крыльца.
Пока он, Койот, дойдет от телефонной будки до машины, пройдет — да, пройдет семь-восемь секунд. Это много. За это время инкассатор успеет сесть в «УАЗ», захлопнет дверцу.
Может, пойти вслед за ним в магазин? Потолкаться там, разглядывая витрины, а потом, когда сборщик будет возвращаться, нагнать его у двери…
Койот порепетировал этот вариант. Конечно, он гораздо надежнее первого: инкассатор терялся из виду лишь в тот момент, когда заходил куда-то в глубь магазина, где ему вручали запломбированный мешочек с деньгами. Тратил он на получение денег минуты полторы-две. С учетом преодоления расстояния,
Потом появлялся.
Вчера перед приездом инкассаторов Койот вошел в магазин. Он был в это вечернее время практически пуст. К семи вечера хозяйки уже купили все необходимое для борща и салатов, а за водкой и пивом очередей теперь нет: подходи и бери.
— Что вам, молодой человек? — спросила скучающая продавщица примерно одних лет с Койотом — высокая худая блондинка в довольно грязном белом халате.
— Мне… пару яблок взвесьте, пожалуйста.
Продавщица понятливо хмыкнула — закусь, конечно, что еще? За углом ждет, наверное, еще парочка таких же жаждущих. О-хо-хо-о…
Пока продавщица выбирала яблоки, взвешивала, считала сумму на плоской, захватанной коробочке калькулятора, Койот огляделся. Вон туда через эту дверцу в прилавке входит инкассатор (больше некуда), шествует мимо второй продавщицы, торгующей всякой всячиной, не присущей профилю магазина: тут и оранжевые пластиковые бутылки с «фантой», и консервы, и пиво в баночках, и сигареты с зажигалками… И даже вобла!
У продавщицы этой — также один-единственный покупатель, какой-то небритый дядька, выбирающий бутылку из разномастной длинной шеренги, подсчитывающий свои мятые купюры.
Итак, завтра в момент нападения он, Койот, может оказаться в магазине единственным «покупателем». Ну, пусть их, покупателей, будет трое-четверо. На большее число в такое время рассчитывать не приходится — конец рабочего дня.
Магазин закрывается в восемь. Час до закрытия.
Если он ничего не будет покупать, а просто зайдет в магазин и будет стоять, дожидаться инкассатора… Глупее поведения не придумаешь. Он сразу же вызовет к себе подозрение.
Был бы знакомый в магазине… Чушь! Его не должны здесь запомнить!
А запомнить его не так-то уж и трудно. Даже мимолетные взгляды, которые бросят на него продавщицы, могут потом следствию пригодиться. Уж что-что, а примерный возраст, одежду, лицо две продавщицы запомнят, даже не стремясь к этому, — память сама им потом подскажет, что к чему. Будет составлен словесный портрет, по нему — фоторобот, фотографии…
Нет, ждать инкассатора в магазине не годится.
И эта белобрысая продавщица, уже подсчитавшая на грязном своем калькуляторе стоимость двух яблок, смотрит ему прямо в глаза:
— С вас две триста, молодой человек. Деньги сюда платите, касса сегодня не работает.
Ага, значит, может быть еще и третий свидетель, кассирша. Совсем хорошо!
Сунув яблоки в карман, Койот вышел. В ушах звучал голос продавщицы: «С вас… молодой человек…» Она прежде всего обратила внимание на его возраст, запомнила его. Вспомнит и лицо, как пить дать, вспомнит!
Да, ждать инкассатора в магазине нельзя!
Придется ждать его возвращения в телефонной будке, на улице.
Надо точно рассчитать секунды…