Качели
Шрифт:
– Ревнивей армянок нет на свете женщин, – посмеивался. – У неё даже в моём институте есть свои стукачки, представляешь?
То, что Эдик рассказал про Женечку, было невероятным. Выросла в первоклассного специалиста-геолога, участвовала в открытии крупного газового месторождения на Ямале, получила Государственную премию СССР. Начальник геологоразведочной экспедиции, живёт в Якутске, до сих пор не замужем.
Эдик заказал вторую бутылку вина. Признался с грустинкой: Женечка, по большому счёту, единственная его настоящая любовь. Делал ей не раз предложение,
– Я бы её на руках всю жизнь носил. Вместе с теодолитом.
Услышав про затруднения с билетами на волжский теплоход попенял за ненужную скромность: могла бы без затей обратиться к нему.
– Есть знакомства в Москве, организовал бы в два счёта. Тоже мне проблема. В общем, не получится, звони, – тянул из портмоне визитную карточку. – Лучше в институт, чтоб жена не узнала. – Давай, боевая подруга, раздавим ещё бутыльон, а?
Ксения мягко отказалась.
Вечером принесли срочную телеграмму: тётя забронировала два билета первого класса на туристский теплоход «Маршал Конев», отплытие одиннадцатого августа в девять ноль-ноль с четвёртого причала Химкинского речного вокзала.
«Безумству храбрых поём мы славу!»
В ликующем настроении, целуя мысленно тётю извлекла из ящика стола заветный план-схему, вывела жирно цветным карандашом напротив «билеты» свежую галочку. Ура!
На повестку дня встал очередной пункт генерального плана: «спираль».
10.
– Ты такая сладкая сегодня, – бормотал в упоении Валя. – Сладкая как никогда…
Нервные его пальцы ласкали ей ягодицы, промежность.
– Оо-о, моя маленькая… – проникал он в неё… – моя Ксюшенька…
Она ловила губами Валины губы, чувствовала пронзительно близость разрядки, желала, торопила этот миг. «Сейчас, – ликовало её естество, – сейчас!»
Валя закричал, задёргался, сжал что было сил плечи. С хищной радостью она ощутила содрогание внутри себя, пик телесного блаженства…
– Ты никогда не была такой изумительной, – тыкался он по-щенячьи подмышки, целовал грудь, живот, лобок. – Моя ненаглядная, как мне хорошо с тобой, какое сладкое у тебя гнёздышко!
Она лежала на постели, в полудрёме, без мыслей.
Валя ушёл на кухню, гремел посудой.
«Хочешь кофе? – слышался его голос. – Сейчас сварю, лежи».
Она торопливо подтёрлась, спрятала салфетку под матрац.
«Кажется, вышло»…
Побывала накануне в женской консультации, сняла спираль. Врач-гинеколог поддержал её решение рожать: «Самое время»…
– Брр, замёрз…
Валя нырнул под одеяло, принялся щекотать пятки.
– Валюша, перестань, – толкала она его коленями. – Ну не надо…
Дурачились, бросались подушками. Он кусал грудь, целовал между ног. Кофе, разумеется, убежал.
Вновь вернулся их медовый месяц. Вместе обедали в её перерыв в кафетерии, ходили в филармонию, на премьеры в Дом кино, два раза Валя оставался у неё ночевать. Ликовала душа: любима, желанна, у ног красавец-мужчина,
К Эдику всё же пришлось обратиться: не удавалось приобрести на нужный срок авиабилеты. Отпускной сезон был в разгаре, возле отделений «Аэрофлота» бурлила толпа в окружении нарядов милиции, кассы брались с кулачным боем, порядка не было никакого. А тут еще как на грех вышла замуж за негра из Замбии и уехала в Африку знакомая Валина кассирша, выручавшая его в трудных случаях за небольшое вознаграждение.
«Приезжай, что-нибудь придумаем», – отозвался на телефонный звонок Эдик.
Сидела в просторном его кабинете пока он названивал по телефонам. Родственнику жены Сурену из потребительской кооперации, родному дяде Ашоту, ответственному сотруднику городского комитета партии Крайнову.
– Эх, бабы, бабы, где у вас только глаза, – бормотал склонившись над столом, записывая на листке адрес, по которому следовало получить правительственную «бронь» на два авиабилета до Москвы. – Что вы нашли, непонятно, в этом херувиме? То одна, то другая… Вот, держи, – протянул записку. – Отдыхай на здоровье.
Она чмокнула его в щёку:
– Спасибо! Будешь писать Женечке, передай горячий привет.
За день до вылета Валя появился у неё с вещами: перешёл, по его словам, на нелегальное положение, чтобы избежать ненужных объяснений в семье. Сказал, что едет Москву поработать в публичной библиотеке над темой будущей диссертации.
Летели они в столицу на только что вышедшем на трассы аэробусе, билеты были в первый салон, места удобные, обслуживание безупречное, обалденная еда: чудный салями, ростбиф с картофелем-фри, пирожное, бразильский растворимый кофе.
Валя в кожаной куртке и джинсах был несомненно самым заметным мужчиной в салоне. Переговаривался с соседями, шутил со стюардессами, сделал пару остроумных замечаний в ответ на информацию по внутреннему радио, помог соседке слева, даме неопределённых лет в пепельном парике справиться с индивидуальным вентилятором, читал Ксении вслух Цветаеву. Его уговорили участвовать в викторине на знание истории Москвы, и он выиграл первый приз, танцующую твист заводную обезьянку.
– У вас чудесный супруг, – заметила Ксении соседка когда Валя удалился в туалет. – Такой внимательный! Сразу видно воспитание. Вы идеально подходите друг другу.
– Да?
– Вне всякого сомнения.
К тёте в Зеленоград ехали с городского аэровокзала на такси. Валя по дороге попросил водителя заехать на главпочтамт.
– Зачем, Валюша? – глянула на него удивленно.
– Я должен позвонить домой. Сообщить о благополучном прибытии.
– Позвонишь завтра. Или сегодня вечером. От тёти.
– Мне может прийти корреспонденция до востребования.
– Какая корреспонденция? – ей было смешно. – Мы же полдня как из дома.
– Пожалуйста, успокойся, это займёт пятнадцать минут, не больше.