Качели
Шрифт:
– Ну, хорошо, как знаешь.
Отвернулась к окну: начинается, Валя в своём репертуаре!
Москва задыхалась от испепеляющего зноя. На магистралях с нескончаемой рекой транспорта плавился асфальт.
– Чего сразу не сказать, не понимаю, – бурчал перестраиваясь в машинной толчее водитель. – Крутись теперь по светофорам.
Притормозил у здания почтамта, подождал, пока выйдет Валя, проехал к станции метро, припарковался на площадке у деревянного забора, за которым чернел свежевырытый котлован
«Опять двадцать пять, опять ненарушимые семейные правила. Не может никак человек перебороть себя. Или не хочет»
Ходила взад-вперёд, бросала взгляды в сторону почтамта: Валя не показывался. Ей всё больше делалось не по себе.
Водитель докуривал сигарету, смотрел на болтавшийся над улицей траспорант аршинными литерами: «БОНИ М. ГАСТРОЛИ В СССР!»
– Не пойму, – швырнул окурок в урну, – чего люди находят в этих неграх с барабанами? Из-за чего такой психоз? В Москве все с ума посходили, ни о чём больше не говорят. «Бони Эм, Бони Эм». Я бы даром на них не пошёл, ей богу.
– А что, можно попасть?
Спросила, чтобы поддержать разговор.
– Сорок рубликов спекулянтам отвалите, может, попадёте.
– Сорок рублей? – изумилась она.
– Как минимум.
Ахнула: треть её месячной зарплаты.
– Про кассы и не думайте, – водитель обрадовался случаю поговорить с пассажиркой. – На таких гастролёров билеты распределяют, знаете где? – повёл наверх головой. – На Новой площади, лично товарищем Шaypo. Слыхали, наверное. Главный босс по культурным делам… Вы надолго в Москву?
– Нет.
Разволновалась не на шутку: что с Валей, куда он запропастился?
Таксист рассказывал про открывшуюся недавно вещевую ярмарку в Измайлово, про торговые точки где выбрасывают дефицит, про наводнивших Москву цыган и кавказцев жульничающих и обворовывающих доверчивых москвичей. Она едва слушала:
«Господи, вдруг снова припадок!»
– Я сбегаю узнать, что с мужем.
Перебежала под оглушительные сигналы машин дорогу, поднялась торопясь по ступеням почтамта, влетела в вестибюль, озираясь по сторонам. Увидела Валю: он сидел обхватив голову руками возле телефонных кабин.
«Припадок!»
Через мгновенье была рядом.
– Валюша, тебе нехорошо? – теребила за плечи. – Нехорошо, да?
Он резко освободился из её рук. Лицо отрешенное, страдальческое…
– Что случилось?
– Потом, потом, – поднялся тяжело. – Подожди меня в машине.
Быстро пошёл к служебной стойке, справился о чём-то в окошечке. Вытащил деньги из портмоне, расплатился.
Она была сама не своя.
«Что происходит? Что с ним?»
– Идём! – схватил он её за локоть,
– Валя, можешь, наконец, объяснить, в чём дело?
– Я возвращаюсь, с Аллой несчастье!
Протянул бланк телеграммы-«молнии», она прочла развернув: «Алла попала транспортную аварию положение критическое выезжай немедленно мама».
Эту минуту она запомнила на всю жизнь. Как он стоял потерянный и жалкий прислонясь к колонне, она перечитывала телеграмму испытывая одновременно растерянность, тревогу и скрытное удовлетворение.
– Постой, – спрашивала, – ты дозвонился до дома? Что они говорят?
– Телефон не отвечает. О, господи! – он затравленно озирался по сторонам. – Это мне наказание! За всё!
Ударил кулаком по колонне, глянул жалобно на ушибленное место.
– Идём, я должен вернуться в аэропорт.
Она советовала ещё раз позвонить домой, он не слушал, торопился к машине. У него на руках телеграмма, его посадят на первый же рейс в Южный…
– Пожалуйста, ничего не говори шофёру.
– Конечно, это имеет сейчас большое значение.
– Имеет!
Водитель решил, что его разыгрывают.
– Вы что в самом деле, граждане? – у него не хватало слов. – Опять в Домодедово? У меня смена через полтора часа кончается. Нет, извините! В обратку потом порожняком мотать, сто двадцать километров.
– У меня серьёзная причина изменить планы, – объяснял Валя. – Понимаете: серьёзная причина!
– В Домодедово не поеду, – артачился таксист. – У меня смена кончается.
– Как вам не совестно! – сорвалась Ксения. – Как вы можете! У человека несчастье в семье!
– Ксения, я тебя просил! – хватал за плечи Валя.
– Он должен успеть на самолёт! – кричала она. – Вам это понятно или нет! Езжайте без разговоров, или я напишу на вас жалобу! У вас же правила здесь вывешены, для чего, спрашивается?
На глазах у шофёра они переупаковывали в багажнике вещи, делили отпускные деньги – выглядело это ужасно.
– Ну, денёк, – мрачно бормотал таксист. – Повезло, нечего сказать. Порожняком за свой счёт пилить.
– Да успокойтесь вы, наконец! – крикнула Ксения. – Вот вам на обратную дорогу…
Извлекла из кошелька, протянула пятнадцать рублей.
– Не смей этого делать, – останавливал Валя. – Это незаконно!
– Оставь, я плачу собственные деньги!
Ей было на все наплевать.
Таксист, сунув в карман кредитки, решил, что пришло время проявить человеколюбие.
– Давайте ехать, граждане! – заторопился. – Раз такое дело…
Ткнул для порядка ногой баллон, полез в кабину.
Ксения тащила с яростью из багажника чемодан и сумку.
– Может, доедешь с нами до аэровокзала? – спрашивал Валентин. – Там легче поймать такси.