Кадеты
Шрифт:
– Сам ты придурок! Вылезай немедленно, а то я тебя сам прибью и съем! – Артур на грани истерики.
Воды по пояс, если не считать что я весь из воды состою. А ила по колено, с трудом вытаскивая ноги, выбираюсь на берег. Вид у меня думаю…, лучше мне не видеть. Какая разница каким в гроб положат. Температура около ноля, скоро коркой покроюсь ледяной и сдохну. Ну почему я сразу не утонул?
– Раздевайся скорее, выкрутим белье, оденешь сухое, – почти плачет Артур.
Сухое? Была у нас сменка нижнего белья в сидоре. Озираюсь. На мосту нет, значит, улетел вместе со мной в воду. Теперь ни сменки, ни еды. Хорошо, что документы у Артура, мне то уже все равно, а ему пригодятся.
– Давай я тебе свое дам, – Артур начинает снимать штаны.
– Н-не
Улавливаю вдали какой то блеск. Или это окно на тот свет? Говорить уже не могу, показываю рукой. Артур всматривается, хватает меня за руку и тащит за собой. Клетку тоже не забыл прихватить, даже в такой ситуации Гектор для него не менее важен, чем я.
– Бежим, пока не замерз!
Я не замерз? Да я уже практически Снегурочка! Ноги словно без суставов, переставляю как паралитик. Но чуть разогрелся, местами жарко, местами натер себе бедра от трения ледяными штанинами. За мельницей оказался вполне обитаемый дом, судя по виду – хозяева зажиточные. Залаял на привязи пес, Артур отчаянно заколотил ногой в калитку.
– Кого там нечистая принесла? – на крыльцо вышел невысокий мужичок, что странно без бороды. Раскосые глаза и широкое лицо указывает на выходца из Средней Азии – казах или бурят.
– Пустите Христа ради! – взмолился Артур. – Мой брат в речку упал, погибнет, если не поможете!
– В речку? А чего вы в такую погоду…
– Дядьку! Мы заплатим, золотом! – перебивает Артур. Это он зря…
Мужик оглянулся назад, словно хотел спросить совета, потом махнул рукой.
– Ну добро, проходите.
– А собака?
– Не достанет.
Точно азиат, говорит не на местном суржике, какой-то акцент непонятный мне. Поддерживаемый Артуром, вхожу в коридорчик служащий кладовой, дальше в дом. Мужик кинулся к стоящей у печи мощной бабе, выше от него на голову, да и в ширину наполовину толще. Зашептал на ухо, показывая на нас.
– Роздягайся хлопче, все скидуй, зараз дам вдягнутысь, – баба оказалась местной.
Стаскиваю мокрую одежду, с помощью Артура. Разделся наголо, не до стеснения. Растерся большим куском ткани напоминающей овчинное одеяло. Потом укутался в такое же и был устроен около печи на лавку. В руки получаю большую кружку с горячим взваром – компотом из сухофруктов. Дрожь начинает постепенно утихать, прошлые мысли о смерти кажутся глупыми и постыдными. Артур тем временем рассказывает историю нашего путешествия, отредактированную, разумеется. Хозяева ведут себя чуточку странно, мужик заметно нервничает, а баба немного возбуждена. Надеюсь, она не сексуальная маньячка. Одежду мою развесили над печью, предварительно выжав. Золото Артур незаметно переложил себе, а вот намокшие бумажные деньги пришлось выложить для просушки. Их не так много, осталось двести двадцать тысяч. Куда мы их успели потратить? Жадности в глазах хозяев я не заметил, деньги их совсем не заинтересовали. И про золото, которое упомянул Артур, молчат. Неужто, повезло попасть к хорошим людям?
– Вечерю ще не готувала, ось що маемо, – хозяйка выставила миску квашеной капусты и моченые яблоки. Странно, на печи стоит солидный чугунок, из которого плывет аппетитный мясной аромат. Хозяин уловил, как я скосил туда глаза.
– То у нас коза сдохла, собаке варим. Не пропадать же добру.
Так себе отмазка, даже если и правда сдохла, то сожрут за милую душу. Жора Кривой говорил, что мясо, которое на рынке появляется изредка, всё из дохлятины. И ничего, никто еще не умер. Баба видимо уловила что-то в выражении моего лица.
– Якщо бажаете, то покладу вам, воно не воняе.
– Нет, не стоит, – поспешно отказывается Артур. Я тоже машу отрицательно головой. Но успеваю заметить, как напрягшийся мужик облегченно выдыхает. Вот жмот! Или боятся, что обвиним в нарушении поста? Это при коллективизации, кажется, запрещали скот резать, могли за такое сразу в Сибирь угнать. Но пока такие времена
– А где мы находимся? – задаю актуальный вопрос.
Выяснилось, что отшагали мы не так уж мало. Верст двадцать точно. В полуверсты от мельницы находится село Нижняя Краснянка, довольно большое. Есть церковь и уже организован сельсовет. И их заставляют восстановить мельницу, хотя она двадцать пять лет как не работает, с той поры как умер мельник, отец Дарьи. А Ержан прибился к ней недавно, как не стало работы на Луганском патронном заводе. Первый же муж Дарьи погиб еще в первую мировую.
Я отогрелся, но возникла проблема: мочевой потребовал немедленного опорожнения. Много взвару выпил.
– Э-э, мне до ветру надобно, обувку бы какую, – надеюсь, что горшок не станут предлагать. Мои сапоги еще не высохли.
– Та ось галоши взуй, – указала Дарья. – Далеко не йды, з крыльця посикай.
Так закутанный в одеяло и отправляюсь. С крыльца не стал, прошел к забору, старательно обойдя будку с собакой. Та впрочем, отработала свое, когда мы пришли, а сейчас ноль внимания. Увлеченно грызет кость. Хм, а не врут хозяева, на самом деле мясом кормят псину, вон какой кусок большой. Только неправильный какой-то. Присматриваюсь к непонятному обрубку в зубах собаки… И тут все выпитое фонтаном вырывается изо рта. А внизу наоборот – яйца от ужаса забираются повыше! Пес грызет самую настоящую человеческую руку! Пятясь назад, упираюсь в забор. Так вот что они варят в чугунке! При мысли, что было бы, если мы согласились поесть, меня выворачивает снова. Первое побуждение – бежать в село. Потом взял себя в руки: в таком одеянии далеко я не убегу, а Артура оставлять нельзя. Вдруг они и нас решат пустить на котлеты. Похолодев от такой мысли, бросаюсь назад, забыв, зачем выходил во двор. Огромным усилием воли принимаю спокойный вид, хотя сердце стучит так, что должно быть всем слышно. Артур сидит, прислонившись спиной к печке, немного отлегло. Кстати, топор лежит в коридорчике у двери, мне даже показалось что на нем следы крови. Это от испуга, наверное.
– Что там, дождь перестал? – спрашивает Артур.
– Да. Слушай, а может быть ты сходишь, сидор поищешь? – родилась у меня идея. Вдвоем нас не отпустят, а одному ему можно быстро сбегать в село. Вот только как сообщить ему новость? Он же сразу выдаст нас своей реакцией.
– Что за сидор? – быстро отреагировал Ержан.
– Да в речку свалился, там еда и одежда.
– Раз свалился, то не найдете. Стоит оно того, в воде холодной лазать.
Артур что-то заподозрил, блеснул одними глазами на меня. Сажусь рядом, сжимаю его ладонь незаметно. Нажимаю несколько раз с разным интервалом. Азбуки Морзе я не знаю, да и Артур тоже, просто сигнал опасности. Артур молодец, ответил парой сжатий.
– Я вам постелю, пид ковдрою полежте, погрийтесь, – говорит Дарья. Ага, там нас и придушат, ей одной это сделать раз плюнуть. Меня одной рукой за горло, Артура другой…
– Ой, да мы ж не такие, мы вдвоем не спим. Мы только с девчатами! Помнишь как…, - выдавливаю из себя улыбку и шепчу на ухо Артуру. – Просись тоже поссать, глянешь, что грызет собака и бегом в село, в сельсовет.
– Ха-ха, вспомнил тоже! – довольно натурально смеется Артур. – Ложись давай, я до ветру и тоже к тебе под бочок! Успеем еще с девчатами!
Кажется подозрений не вызвали, даже то что Артур натянул свои сапоги, а не калоши. Я попросил еще взвару, чтобы оттянуть момент укладывания. Мало ли, вдруг она решит не дожидаться Артура. Скажет потом, что я уже заснул, потом и его «усыпит». Трудно казаться безмятежным, когда вспотел от страха. Да и в туалет снова приспичило, но второй раз не пойдешь, терплю. Что я за попаданец хреновый, ни тебе магии, ни боевых искусств. Надо прекращать с этим, ломать ситуацию под себя, а то так все плохо закончится. Буду наглее и смелее, если переживу сегодняшний день, разумеется. Брошу пить, курить, начну спортом заниматься, французский учить, на скрипке играть…