Кальтер
Шрифт:
– И да, и нет, - ответил тот.
– Спасибо тебе за помощь. Она была неоценима, но мы больше не нуждаемся в твоих советах. Настала пора использовать тебя в качестве разменной монеты. Также, как ты долгое время использовала меня. Прости, ничего личного, это всего лишь бизнес.
– Тридцать секунд!
– напомнил Веня.
– Еще двадцать восемь секунд, Кальтер, и я вспорю глотку этой сучки от уха до уха! Или считаешь, я блефую?!
– Что ты! Разумеется, нет!
– заверил его Куприянов.
– Более того, я настаиваю на том, чтобы ты сдержал слово. Потому что твой брат не исполнил свою клятву отомстить за тебя. Да вдобавок
– Ах вот ты как!
– взъярился Черепок.
– Хочешь голову этой потаскухи? Тогда лови ее! А-а-а, шваль!..
Связь опять прервалась, а стрельба возобновилась. Однако стреляли как-то странно. Загрохотавшие было пулеметы быстро умолкли, после чего выстрелы раздались уже в доме, а в Кальтера пули больше не летели. Зато из окон полетело другое: сначала с четвертого этажа упал Веня Черепок, а следом за ним - один из пулеметчиков.
Безликий продолжал наблюдать за зданием, но многое разглядеть не получалось. Вспышки выстрелов и мельтешащие в окнах силуэты - все, что он видел. Да и слышал кроме пальбы только шум драки и крики. Не брань, потому что единственный умеющий браниться враг валялся в сугробе под окнами, а биороботы были на это неспособны. Видимо, с помощью криков они координировали свои действия в бою с новым противником.
С каким? С Медеей, с кем же еще!
– Кажется, нам это удалось!
– заметил Мерлин, объявившись рядом с Кальтером. И вовсе не неожиданно. Старик-с-Тростью был в Детройте с самого начала операции, прятался в развалинах неподалеку и видел, что здесь происходило. Поэтому Куприянов даже не вздрогнул, когда соратник к нему присоединился.
– Уже не кажется, - поправил он цхета.
– Еще немного и можно будет зачехлять оружие - в здании никого не останется. Однако ты не ответил на мой вопрос, в чем смысл этой подставы. Я загнал Мастерицу в безвыходное положение и вынудил нарушить принцип невмешательства. Что дальше?
– Как что?
– удивился Древний.
– Дальше ее ждут крутые неприятности. Отныне она не пленница, а фактически наша сообщница. А если мы вдобавок дадим ей свободу...
– Тогда крутые неприятности обрушатся на нас, - закончил вместо него Кальтер.
– Ты столько веков живешь на свете, но так и не уразумел, насколько опасны смертельно обиженные женщины? А тем более обладающие властью, которую ты намерен вернуть Медее.
– С того момента, как она распустила руки, спасая собственную шкуру, вся ее власть ушла в историю, - уточнил Мерлин.
– Если она хотела остаться непорочной, ей надо было забыть искусство фенг-чуй. Которым, замечу, Медея владеет честно, без подвоха, поэтому я не смог лишить ее этого таланта... Ага, вроде бы шум прекратился. Отрадно слышать. Идем, поздравим нашу дражайшую подругу с утратой невинности.
– Советую повременить с этим, - возразил Куприянов.
– Кажется, она еще не перебесилась.
– Что ты имеешь в виду?!
– не дошло до цхета...
...Но затем вмиг дошло, когда по их укрытию снова ударил пулемет. Только сейчас он был в руках несостоявшейся жертвы Черепка. И она, в отличие от биороботов, знала немало бранных слов, которыми не стеснялась подкреплять пулеметные очереди.
– И вправду не перебесилась, - был вынужден признать Древний.
– К счастью, это поправимо.
Он щелкнул пальцами, и вот уже пулеметчица лежит безоружная на дне воронки, где прятались Безликий
– Можешь ничего не говорить, - посоветовал ей Старик-с-Тростью.
– Я знаю, что ты обо всем этом думаешь. И ты права - это было подло с нашей стороны.
Медея была с ног до головы забрызгана кровью. Но не своей, а кровью эйнхериев, с которыми она не церемонилась также, как с Веней. Только его падение с четвертого этажа вряд ли убило, а биороботам шанс на воскрешение не светил.
– Подло - это слишком мягко сказано, - уточнила «серая», продолжая кипеть от злобы. И наверняка кинулась бы на Безликого с кулаками, не будь здесь цхета.
– Я-то, наивная, думала, что мы с тобой воюем честно! В смысле используем уловки, которые допустимы в нашей войне. А ты, значит, решил со мною вот как поступить! И это после тысячи лет нашего противостояния и той помощи, которую я вам оказала!
– Точнее не бывает, - не стал отпираться Мерлин.
– Поверь, мне самому сейчас тошно. Но раз уж Мастер Войны шантажирует нас убийством заложников, придется драться с ним грязно и без перчаток. Зато я отпускаю тебя живой и невредимой. Пускай мы подлецы, но все же не до конца, а ты действительно здорово нам помогла... Сказать еще что-нибудь на прощанье, прежде чем отправишься на свободу с чистой совестью?
– Чтоб вы скорее издохли, мерзкие двуличные твари!
– Всему свое время.
– Старик-с-Тростью отвесил Мастерице учтивый полупоклон.
– Но я тебе пожелаю обратного: пережить неприятности, которые тебя ждут. Как знать, возможно, ты нам еще понадобишься.
Медея открыла рот, чтобы выкрикнуть очередной упрек, но цхет щелкнул пальцами и она исчезла, оставив после себя лишь вмятину в сугробе.
– Ну что ж... кхм-кхм...
– Старик-с-Тростью удовлетворенно покряхтел и, зябко поежившись, молвил: - Поскольку мы закончили в Детройте наши дела, предлагаю забрать клиента и покинуть сей мрачный город. Не знаю, как ты, а я вряд ли еще сюда вернусь, если нужда не припечет.
Кальтер не возражал.
Глава 18
– Хорошее местечко. Поэтично-возвышенное, скажем так. Обожаю его. Одна беда - слишком уж здесь ветрено, - сказал Мерлин, глядя на огни ночного Парижа с Эйфелевой башни. Только не со смотровой площадки, а с более высокой точки - одного из балконов технической надстройки, венчающей это легендарное сооружение.
Внутри надстройки все было заставлено электронным оборудованием, но немного свободного места в ней нашлось. Там и расположились соратники и их мичиганский пленник. А на балкон вышли затем чтобы полюбоваться видом, попивая шампанское, которое Мерлин украл в местном ресторанчике.
– Никогда здесь прежде не был. И вряд ли побывал бы, кабы не...
– Кальтер недоговорил и вновь приложился к бутылке. На сей раз Древний отступил от своих культурных традиций, решив обойтись без посуды. Но лишь потому что пить шампанское на таком ветру было удобнее из бутылок, чем разливать его в фужеры.
– Я знал, что тебе понравится, - кивнул цхет, последовав примеру Безликого.
– Да и кому бы не понравилось? К слову сказать, я ведь самый старый и преданный поклонник Эйфелевой башни в мире. Ее еще строили, когда я уже сюда тайком наведывался и на закаты любовался... Кстати, как твоя рука? Не желает нам что-нибудь изобразить?