Кальтер
Шрифт:
– Ни спутниковой поддержки, ни нормального противника, которого можно взять за горло и допросить, - заметил Кальтер, переключив коммуникатор в режим сканера.
– Прямо как я люблю, ни прибавить, ни убавить. Спускай курок и не терзайся лишними вопросами.
– Если все так плохо, почему ты выбрал Детройт, а не Камбоджу?
– спросила Медея.
– Ненавижу жару и джунгли, - поморщился Безликий.
– А еще, сдается мне, я знаю, что за дерьмо здесь творится. Надо только найти доказательство моей правоты и мы будем на полпути к решению загадки.
– Что-то подсказывает мне: за доказательствами мы пойдем не в местную библиотеку, -
– Это уж как сложится, - ответил Кальтер.
– Лишь бы только Мерлин не подсунул мне бракованный радиомаяк.
Назвать центральную часть Детройта «тылом» можно было разве что формально. Сюда тоже долетали шальные снаряды с передовой, но они не шли в сравнение с авиабомбардировками или ракетными обстрелами, что стирали порой за раз по нескольку кварталов. К счастью, экономя боеприпасы, хозяева наносили массированные удары лишь по конкретным целям. Так что шансы стать жертвой бомбежки у Кальтера были невелики - ему надо было лишь держаться вдали от скоплений вражеской живой силы и техники.
С гораздо большей вероятностью Кальтер мог нарваться на патруль. В городе скрывалось много разведывательных групп, собирающих сведения о противнике и его маневрах. Противник, естественно, в долгу не оставался. И старательно прочесывал улицы, выслеживая шпионов и диверсантов.
Даже сейчас, в метели, Куприянов засек неподалеку от делового центра один такой отряд. Он выдавал себя лучами обшаривающих руины прожекторов и продвигался вперед не так быстро, как если бы находился на марше.
Безликому следовало бы отметить местоположение противника и держаться оттуда подальше. Но он повел себя иначе - пошагал прямо на всполохи света, как будто нарочно ища себе лишние неприятности.
Наверное, в ясные дни под наблюдением самолетов AWACS и разведывательных спутников патрульные перемещались меньшими группами. Но в пургу они не боялись воздушных атак и действовали с размахом, под прикрытием бронетранспортеров и танков. Сейчас они обследовали кварталы, прилегающие к набережной. Останься Кальтер на месте, патруль наткнулся бы на него минут через двадцать. Поэтому он установил радиомаяк и поспешил убраться с берега, пока лучи фар не высветили его в темноте.
Где-то впереди по курсу патруля должен был находиться еще один. Только уже не сверкающий прожекторами и не ревущий двигателями, а сидящий в засаде, поджидая вспугнутого противника. Куприянов знал это по личному опыту, и потому предпочел не бегать, а найти укромный подвал и затаиться. А когда, выглянув наружу, определил, что противник близко, тогда и активировал свой маяк.
Безликий не знал ни частот, ни кодов, которыми пользовались связисты армий хозяев. Но они в любом случае прослушивали весь радиодиапазон и не могли не обнаружить куприяновский маяк. Который пищал морзянкой всего-навсего одно слово: «Target! Target! Target!..»
В иной обстановке никто бы не отреагировал на посторонний сигнал, решив, что это провокация. Вот только в центре Детройта не было американо-канадских войск. Кроме, возможно, разведгрупп. Но Кальтер предположил, что разведчики или тоже удрали от облавы, или схоронились достаточно глубоко, чтобы их не раскрыли. В любом случае, прежде чем их соратники ударят по «подсвеченной» цели, с ними свяжутся и уточнят их местонахождение. Ну а кто запрашивает этот удар - неизвестные партизаны или кто-то из забывших позывной своих, - разберутся позже.
Хозяева колебались недолго. И
Высовываться из подвала было слишком рискованно. В такую погоду ракетчики могли ошибиться и накрыть не тот квадрат. Поэтому Безликий выждал, когда отгремят взрывы, и лишь потом выбрался наверх. За доказательствами, которые были ему необходимы.
Огненное зарево полыхало совсем близко - в соседнем квартале, - и Куприянов не мог заблудиться, идя во тьме на огонь. В белую пелену метели вплелись дым и пыль, что тоже играло ему на руку. Вряд ли кто-то уцелел в огненном хаосе, и все-таки, чем хуже была видимость, тем спокойнее Кальтер себя ощущал.
Ему требовалось совсем немного: образцы оружия и какие-нибудь солдатские вещи. Однако, чтобы найти их, пришлось долго блуждать среди горящей техники и обугленных останков. Доказательства не утонули в снегу, который растаял от взрывов, но были разбросаны на большом пространстве. Это создало некоторые затруднения, но мародер, повязав на лицо повязку, дабы не задыхаться от гари, упорно продолжал поиски.
В итоге, отыскав три автомата («фал», «калашников» и «че-зед»), - а также два пистолета («вальтер» и «таурус»), Кальтер решил было плюнуть на сгоревшие улики и уйти, прежде чем он не попался никому на глаза. Но тут до него донеслись лязг и удар. Такие, какие мог издать резко открывшийся люк бронетранспортера или танка.
Бросив трофеи, мародер вскинул автомат и навел его на танк, мимо которого только что прошел. Другой техники поблизости не было, и шум мог раздаться лишь оттуда.
Когда Кальтер разглядел сквозь дым выжившего танкиста, тот уже выбрался из водительского люка. И успел заметить Безликого, потому что тоже целился в него из пистолета. Что танкисту плохо удавалось, так как он был явно контужен. Видимо, поэтому и забыл взвести пистолет. Кальтер видел, как враг жмет на спусковой крючок и не может понять, почему не удается выстрелить.
Впрочем, решить эту простенькую задачку контуженный мог в любой момент. И Куприянов не мешкая уложил его наповал короткой очередью. После чего подошел к танку и, навострив уши, расслышал долетающие из люка хриплые крики на непонятном языке. Вроде бы на филиппинском. А, может, и нет - трудно было разобрать.
Кто-то еще из экипажа был жив и мог вот-вот вылезти наружу. Глупо было рассчитывать, что он окажется дружелюбнее водителя. Поэтому Безликий швырнул в утробу танка гранату, закрыл люк, дождался, когда та взорвется, и снова его открыл. И не расслышав больше подозрительных звуков, взялся обыскивать водителя.
Помимо запасных пистолетных магазинов в карманах мертвеца отыскались также складной мультиинструмент да мобильный телефон. И все. Никаких документов, блокнота, авторучки, зажигалки, сигарет, флэшек, монет и иных мелочей у танкиста не было. Даже простого сора, и того не оказалось - на большинстве карманов, похоже, и вовсе ни разу не открывались клапана.
Проверив наличие армейского жетона, часов и колец, Куприянов вновь остался ни с чем. И он, забрав найденные вещи, присовокупил к ним снятый у покойника ботинок, который тоже мог кое-что поведать о своем владельце. Однако сквозь вой метели и треск пламени уже доносился рев двигателей, и Безликому стало опасно здесь оставаться. Закончив поиски, он подобрал брошенные автоматы и поспешил обратно в тот же подвал, где его дожидалась Медея...