Камень. Книга пятая
Шрифт:
Он протянул трубку великому князю, который ответил довольно игривым тоном:
— Кремль на проводе!.. Э-э-э… Постыдитесь, Святослав, я и половины этих выражений не знаю! Это вы так свою бурную молодость в Корпусе вспомнили?.. Как я смею? По праву силы… Да, именно так… Если через полчаса вас не будет, начну убивать детей… Нет, этот грех ляжет на вас. Поторопитесь… Вот, это уже конструктивный разговор. Жду-волнуюсь! Обнял! — Он протянул трубку обратно графу и ухмыльнулся. — Уже мчится. Любит он вас, ничего с собой поделать не может. Не сумел, значит, наш Святослав до конца отринуть все земное и сосредоточиться
— Без приказа его императорского величества разглашать подобную информацию не имею права, — твёрдо заявил Пафнутьев. — Извините, ваше императорское высочество!
— А если так, Виталька?
И опять в гостиной шибануло ужасом, абсолютно белый Пафнутьев зашатался, но на ногах устоял, а вот Карамзины все-таки сделали пару шагов назад.
— Конечно, Алексей Александрович, — прошептал Пафнутьев.
— Слушаем тебя внимательно. И говори громче, болезный, а то блеешь себе под нос, ничего же не понятно.
Речь в конце концов пришедшего в себя Пафнутьева была довольно краткой, но информативной. Из неё выходило, что род Карамзиных под покровительством Патриарха за последние тридцать с лишним лет существенно поправил своё благосостояние и увеличил влияние как в обществе, так и в деловых кругах. А все благодаря активно развивающемуся по всей территории империи строительному бизнесу рода и помощи патриарха этому самому бизнесу, причём выгодные контракты Карамзины получали не только с церковью, но и при строительстве гражданских и военных объектов.
— Отрицать услышанное не будете, граф? — поинтересовался молодой человек.
— Не буду, — буркнул тот.
— Хорошо, — кивнул Алексей. — Так кто там меня проклинал в сердцах и называл исчадием ада? Пришла пора отвечать за свои слова… — он напрягся и стал к чему-то прислушиваться. — Борисыч, у нас гости. Святослав бы явно не успел, значит, царственный дедушка решил на огонёк заглянуть, как ты и предупреждал…
Пафнутьев тоже прислушался, но только секунд через тридцать различил шум вертолётных винтов.
Вылезшие из вертушки император с братом и сыновьями развёртывания прилетевших чуть раньше дворцовых по территории особняка Карамзиных дожидаться не стали, а прошли прямо в дом, отметив для себя окруженных дворцовыми местных охранников, охавших и стонавших в стороне от дорожки. Картина, открывшаяся Романовым в гостиной, совершенно не напоминала тихую идиллию семейных посиделок: в кресле в центре гостиной в вальяжной позе развалился Алексей, за его спиной стоял мрачный Пафнутьев, а мужская часть Карамзиных, кроме одного валяющегося на полу, сгрудилась напротив внука.
— А вот и мой царственный дедушка с папой и другими родичами пожаловал! — медленно поднялся из кресла улыбающийся Алексей и обозначил поклон. — Кто меня вложил?
— Он, — кивнул император.
И немного расслабился — на первый взгляд все поклонившиеся Карамзины, кроме одного, были пока целы и даже демонстрировали способности к самостоятельному передвижению, а вот волна давления со стороны внука было вполне ощутимой.
— Дедушка, да ты присаживайся! — продолжал улыбаться Алексей. — Да и вы, дорогие родичи, не стойте. В ногах правды нет, впрочем, нет её и в… Мне почему-то кажется, господа Карамзины возражать не будут. Ведь не будут?
Волна давление от Алексея уплотнилась, а хозяева дома во главе с графом дёрнулись и активно закивали. Император же спокойно прошёл к креслу напротив кресла внука, уселся и показал брату с сыновьями на диван рядом.
— Ваше императорское величество! — прижал руки к груди Карамзин. — Сделайте хоть что-нибудь!.. Оградите!..
Император, не обращая на графа никакого внимания, спросил у внука:
— Ты Святослава уже пригласил на беседу?
— Обижаешь, дедушка, — хмыкнул Алексей. — Думаю, он скоро будет здесь. А пока он едет, хочу тебе на патриарха и графа пожаловаться.
— И с каких пор ты мне на кого-то жаловаться решил? — нахмурился тот. — Ты же у нас весь из себя самостоятельный, или что-то поменялось? Сам свои проблемы уже решить не можешь?
— Виноват, государь! — улыбка молодого человека стала ещё шире. — Чего-то я сегодня сам не свой, видимо, не выспался. А имел я в виду следующее: как бы мне правильно с патриарха и рода Карамзиных виру за оскорбления получить? Просто мне тут Виталий Борисович очень много интересных вещей понарассказывал про совместный строительный бизнес нашего глубоко почитаемого патриарха и рода Карамзиных, вот я и прикинул… С этими-то все понятно, — Алексей мотнул головой в сторону графа, — сами все отдадут, а вот с патриархом уже сложнее… Не идти же мне патриархию громить? Не по-христиански это, а сам он мне точно ничего не отдаст.
— Хватит! — рявкнул вскочивший император. — Думай, что языком своим мелешь! Совсем уже берегов не видишь!
А Алексей, не обративший никакого внимания на реакцию деда, продолжил глумиться:
— Дедушка, ты только не подумай чего плохого, я же не стяжатель какой! У меня с деньгами и так все в порядке, а уж после того как ты от щедрот своих мне имущество покойных Гагариных отписал, так и вообще никаких проблем нет! А этих так, — молодой человек указал на совершенно подавленных Карамзиных, — пощиплем немножко в качестве профилактики…
Император громко выдохнул и уселся обратно в кресло, после чего посмотрел на брата и сыновей и протянул:
— А идея не то чтобы плохая… — Те покивали и изобразили раздумья. — Надо будет этот вопрос перед Святославом ребром поставить, пусть сам решает, из какой конкретно кассы пройдёт выплата. И в каком виде…
— Дедушка, это ещё не все, — снова влез Алексей. — А как быть с реальным ущербом?
— С каким ещё реальным ущербом? — не понял император.
— Несколько погибших канцелярских и дворцовых, разбитые машины, моральный вред и так далее? Да и мы с Прохором около Бутырки тогда непосредственно пострадали от… подчинённого патриарха. Будет некрасиво с нашей стороны оставить это без… адекватной компенсации.